Степан Артеменко биография: Степан Артеменко биография

Нет фото
Нет фото
Нет фото

Биография Степан Елизарович Артеменко

Карьера: Герой

Дата рождения: –

Место рождения: Украина

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 февраля 1945 года Степану Елизаровичу Артеменко присвоено звание Героя Советского Союза. 31 мая 1945года за новые боевые подвиги на фронте удостоен второй медали «Золотая Звезда». Награжден также многими орденами и медалями.

Степан Елизарович Артеменко родился в семье крестьянина. По национальности украинец. Член КПСС с 1941 года.

До 1935 года жил в родном селе, работал в колхозе. В 1935 году призван в армию. После демобилизации немного лет работал в органах Наркомата внутренних Дел.

С августа 1941 года С. Е. Артеменко — на фронте, рядовым бойцом в мотострелковом батальоне. Вскоре его назначили командиром взвода, далее роты, батальона. Войну закончил в звании майора.

После войны на протяжении десяти лет продолжал службу в Советской Армии. С 1955 года в запасе. В настоящее время полковник в отставке С. Е. Артеменко живет в Одессе. Прославленный герой поддерживает тесную связь с воинами Советской Армии, активно участвует в общественной жизни. В 1956 году на I Всесоюзной конференции ветеранов войны был избран членом Советского комитета ветеранов войны.

Далек и труден дорога от Волги до Берлина. Особенно далек он и тернист, если это тракт войны. Сотни тысяч советских людей прошли его в страдную военную пору. “Прошел тот самый нелегкий тракт и Степан Елизарович Артеменко. Но в прошлом чем он ступил на берлинскую мостовую, полно пришлось одолеть ему фронтовых рубежей, укрепленных районов, водных преград. Многое перевидел и пережил за это время Артеменко: участвовал в крупных сражениях, прорывался посредством топкие болота и поредевшие леса, посредством опустошенные и разоренные города и села, не раз смотрел смерти в глаза.

А начал свой боевой тракт Артеменко в сентябре 1941 года под Харьковом. Наши войска вели в те дни тяжелые бои с фашистскими полчищами. Ожесточенные схватки не прекращались ни днем, ни ночью. Враг спешил до наступления зимы завладеть важнейшие промышленные и сельскохозяйственные районы нашей страны; Советские воины, выполняя инструкция Ставки Верховного Главнокомандования, делали все, чтобы задержать противника и в упорной обороне измотать его силы.

Стрелковая количество, в которой служил Степан Артеменко, четвертый день не выходила из боя. Давно уже потерян счет атакам врага. Измученные бесконечными сражениями и бессонными ночами, люди едва держались на ногах. Пора бы и перевести дух. Но где там! Враг предпринимает одну за иной попытки прорвать нашу оборону, ведет непрерывный жар. Каждую минуту необходимо быть начеку, чтобы повстречать противника во всеоружии. А тут ещё тревожная весть прокатилась по рядам: убит начальник взвода. А что такое взвод без командира, да ещё в разгар боя? И вот тогда над полем боя в первый раз раздался оглушительный, охрипший на осеннем ветру звук Артеменко:

— Взвод, слушай мою команду!

Всегда смирный, кот наплакал медлительный, Степан Артеменко как-то безотлагательно преобразился. На его загорелом мускулистом лице появилось чуть заметное волнение. Но уже в следующие минуты, поборов в себе нежданно нахлынувшие тревожные чувства, он полностью переключился на боевую работу.

Отправив командиру роты срочное донесение, Артеменко стал подготавливаться к отражению очередной атаки. Он приказал бойцам поглубже зарыться в землю, проверил исправность оставшегося у взвода оружия, существование боеприпасов и питания. Пробираясь по узкой, наполовину засыпанной землей и гильзами траншее, он, стараясь быть спокойным, подбадривал бойцов, призывал не ослаблять бдительность.

— Пока есть силы и оружие, будем сражаться! Без приказа — обратно ни шагу!

Артеменко знал: предстоят трудные схватки с врагом. Они потребуют новых сил, не обойдется и без потерь. Для некоторых бойцов эти бои, вероятно, будут последними. Главное — держаться во что бы то ни стало, произвести все, чтобы не пропустить врага, сберечь занятые позиции.

Несколько дней стойко обороняли занятый предел бойцы взвода под командованием Степана Артеменко. Враг неоднократно атаковал их позиции, но любой раз, встретив упорное сопротивление, с большими потерями откатывался вспять. Тогда фашисты бросили супротив советских бойцов восемь танков и до роты пехоты. К этому моменту во взводе Артеменко осталось всего только немного бойцов. Но каких! Эти немного сделали то, что под силу неужто батальону. Сосредоточенным огнем они отхватили пехоту от танков и в завязавшемся бою уничтожили свыше сотни оккупантов. Не достигнув цели, супротивник вынужден был на этом участке обороны перестать атаки. Не удалось продвинуться противнику и на соседних участках. Советские воины и тут стояли насмерть!

Этот многодневный махач под Харьковом осенью 1941 года не раз вспоминал в дальнейшем Степан Артеменко. Для него, ещё неопытного в те дни воина, он был во многом поучительным. Именно там Артеменко впервой по-настоящему понял, что счастливый момент боя решают не только храбрость и выносливость бойцов, их хорошая подготовка, отличная боевая техника, но и умение командира одним духом принимать решения, точно организовывать взаимодействие людей, своевременно разгадывать проект врага и опережать его в действиях.

За тот самый основополагающий махач Артеменко наградили медалью «За отвагу». А через немного дней ему присвоили звание младшего лейтенанта и назначили командиром десантной роты. Так уже сквозь два месяца затем прибытия на фронт Степан Артеменко стал командиром десантников — людей необычайной смелости и отваги.

Многое передумал тогда Артеменко. Тревожила мысль: справится ли он с новой ответственной задачей? Хватит ли сил и знаний? Оправдает ли доверие командования? Ведь с этого дня он отвечает за бытие десятков людей. Да и бои ныне придется известия на самых трудных и опасных участках фронта, быть все время в авангарде. И он внутренне отвечал себе: должен, обязан совладать, ты же коммунист! Правда, боевого опыта маловато. Но где же его забрать, если для тебя, как и для сотен тысяч других ещё вчера мирных людей, битва только начиналась. Будет и навык. Непременно будет!

Вскоре развернулись крупные сражения на Изюм-Барвенковском направлении. Участвовала в них и рота автоматчиков Артеменко. Одной из первых она резво ворвалась в Барвенково. Неожиданное явление советских танков с десантом автоматчиков вызвало замешательство в рядах противника. Это и решило исход короткого, но ожесточенного боя. Были захвачены крупные склады с оружием, обмундированием и продовольствием, большое число вражеских автомашин, орудий, пулеметов.

С этого времени для автоматчиков наступили трудные боевые дни, заполненные постоянными маршами, сражениями, ночными атаками. Бои, как правило, приходилось известия с превосходящими силами противника, с его отборными частями. Чтобы обжулить, перехитрить врага, зачастую меняли тактику ведения боя, маневрировали. Не раз устраивали засады, заманивали гитлеровцев под потрясение своих войск, вихрем проносились по тылам фашистов, сея панику, дезорганизуя их оборону.

Поздней осенью 1941 года в одном из боев Степан Артеменко был ранен. Правда, ранка оказалась не тяжелой. И все же его отправили в лазарет. Однако уже посредством месяц Артеменко вернулся в родную доля. И заново, как в свое время, громит он со своей ротой немецкие подразделения, уничтожая их опорные пункты, узлы сопротивления, сдерживая их яростный натиск чаще всего на самых опасных и уязвимых участках обороны.

После каждого боя в минуты затишья Артеменко досконально анализировал с бойцами боевые действия. От внимательных око командира не ускользала более того незначительная оплошность.

Но он видел и то, что всякий махач ещё больше закалял десантников. Люди мужали, приобретали необходимые навыки, навык, учились военной хитрости. И это радовало Степана Артеменко. И все же каждый раз казалось, что махач не возбраняется было провести лучше, организованнее, с большим успехом и меньшими потерями. А потери были. Да и как им не быть в этом кромешном аду без малого беспрерывных сражений?!

Особенно ожесточенный нрав носили бои с весны 1942 года. Фашисты пытались брать реванш за родное зимнее разгромление под Москвой, приподнять боевой дух служивый. Наши части, отходя в глубь страны, наносили врагу ощутимые контрудары, истребляли его живую силу и технику. Дорого доставался оккупантам произвольный метр захваченной ими советской территории.

В разгар Сталинградской битвы танковая бригада, в которую входила рота автоматчиков Степана Артеменко, была переброшена в район Волги. Прямо с ходу, без отдыха вступили в сражение. Надо было экстренно пособить пехоте, попавшей в окружение. Ворвались в расположение частей противника, уничтожили немного опорных пунктов, но были отрезаны от своих войск и сами оказались в окружении. Обратно прорывались с боями, ночью, понесли большие потери в людях и технике. Тяжело переживал эту неудачу Артеменко.

Как только выбрались из окружения, измученные бойцы, будто снопы в ветреную погоду, повалились на мерзлую землю и тут же же заснули крепким солдатским сном. Но не спалось Артеменко. Болью жгло сердце. Скольких товарищей потерял он из тех, кто ещё вчера был рядом. Они полегли там, на израненной снарядами земле. И нет таковой силы, которая могла бы заново приподнять их. Нет посреди живых и того веселого, завсегда подтянутого коренастого паренька из Москвы, которого по-отцовски полюбил за эти недолгие месяцы войны Степан Артеменко. Его скосила пулеметная очередность, когда выходили из окружения. Нет и многих других, кого что надо знал начальник роты. О каждом из них завтра из штаба уйдет в дальний тыл, родным, невеликий листик бумаги со страшным словом «погиб». И не одну мама сразит это горестное известие…

Весь следующий день Артеменко провел в хлопотах. А когда вернулся из штаба в свою роту, не узнал бойцов. От вчерашней усталости не осталось и следа. Удивительные люди. Еще совершенно недавно были рядом со смертью, а в текущее время шутят, занимаются своим нехитрым солдатским делом.

Целый месяц простояли в обороне. А когда в ноябре 1942 года началось контрнаступление Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов под Сталинградом, двинулась вперед и танковая бригада. Рота лейтенанта Артеменко, прорвав первую линию обороны противника, оказалась в районе больших минных полей и противотанковых рвов. Это хотя и замедлило, но не остановило движения. Рота совместно с другими частями твердо продвигалась вперед, взламывая и уничтожая укрепленные пункты врага.

Много позже, уже вслед за тем войны, Степан Артеменко не раз вспоминал эти ожесточенные бои под Сталинградом, в которых наши бойцы и офицеры проявили поистине чудеса героизма, одержали блистательную победу.

«Никогда не позабыть мне битву на Волге, — писал в одной из статей Артеменко. — Горячее это было время. Наше соединение непрерывно атаковало гитлеровские части, прорывалось в их тылы, громило вражеские коммуникации. Фашисты не раз пытались опоясать нас, вводили в сражение крупные силы, хоть отбавляй авиации. Первое время гитлеровские летчики охотились без малого за каждым нашим танком. Но мы выдержали тот самый жуткий натиск, а потом сами перешли в решительное штурмование. И мы победили».

После сражения на Волге рота Артеменко в составе своей части наступала на Курском направлении, а через немного месяцев — на Орловском, И тут было несть числа жарких, изнурительных схваток, потребовавших от каждого бойца огромного напряжения сил, храбрости, ловкости, выносливости. Не раз попадала рота в тяжелое, казалось, в безвыходное положение. Но и в этих условиях она действовала дружно, молниеносно, не давая противнику опомниться, опережая его действия. И побеждала.

Летом 1943 года в разгар наступления из штаба пришел срочный приказ: офицера Степана Артеменко сориентировать на курсы командиров батальонов при штабе Центрального фронта. Жаль было расставаться с товарищами, с которыми на протяжении без малого двух лет он испытал и горечь поражений, и веселье побед. Сердцем чувствовал: не возвратиться ему уже в свою, ставшую таковой близкий роту.

Так оно и случилось. После учебы Артеменко направили командиром батальона в 447-й стрелковый полк 397-й стрелковой дивизии. С этим батальоном капитан Артеменко сражался до конца войны, прошел всю Западную Украину, Польшу, вступил в Берлин. Много больших и малых боев было на этом ратном пути. Некоторые из них он что надо помнит и сегодня, через три десятка лет.

…Холодное январское начало дня 1944 года. После многодневных наступательных боев батальон только что расположился на роздых. И нежданно приказ: прорваться в тыл врага, завладеть станцию Домбровицы и удержать ее до подхода основных частей дивизии. Командование не скрывало: поручение трудное, рискованное. На станции большой, ладно вооруженный гарнизон. Потребуется полно сил, сноровки, военной хитрости. Но станцию необходимо завладеть. Успех этой операции во многом облегчит общее штурмование наших войск.

Короток зимний день. Не успели ещё занять исходные позиции, а землю уже окутала вечерняя мгла. Ровно в полночь заработала наша артиллерия. В фашистской обороне образовалась брешь. Через нее и проскользнул скрыто под покровом ночи батальон Артеменко.

Шли молчаливо, без отдыха. Настороженно прислушивались к каждому шороху, участливо осматривали любой кустик, любой бугорок. Спустя пять часов оказались в нескольких сотнях метров от железнодорожной станции Домбровицы.

Выслали вперед разведку, которая установила, что неприятель успел возвести тут сильные укрепления. Вокруг станции тянулись ряды проволочных заграждений, минные поля. Подступы к станции простреливались из пулеметов. На самой станции находилось немного артиллерийских орудий.

Действовать нужно категорично и тут же. Только это может доставить счастливый момент операции. Только так позволительно достичь победы будущий махач с меньшими потерями.

Обходными путями, по глубокому снегу вышел батальон с тыла к станции. И вот уже взметнулась вверх красная ракета — знак к атаке. С криками «ура» бойцы устремились к станции. На проволочные заграждения летят шинели, ватники, маскировочные халаты, образуя своеобразные переходы. Через эти переходы и ворвался батальон на станцию. С ходу вступили в жестокую рукопашную схватку. В амбразуры пулеметных гнезд полетели гранаты. Не выдержав настолько стремительной атаки, оставшиеся в живых гитлеровцы сдались в плен.

На станции Домбровицы батальон Артеменко захватил богатые трофеи: немного железнодорожных эшелонов с продуктами и обмундированием, большое численность вооружения и боеприпасов. На прочий день все это было передано нашим подоспевшим воинским частям. Там же, на станции, Степану Артеменко за благополучно проведенную боевую операцию руководство вручило орден Отечественной войны. Это была третья правительственная награда отважного офицера-десантника.

И ещё единственный мордобой — на пути к Берлину. Но это уже в районе Пинских болот. И хотя тот самый махач длился всего только сутки, он оставил в памяти незримый след. Не раз вспоминал о нем потом Артеменко.

— Мы узнали, — рассказывал он, — что недруг подтянул свежие силы, в том числе кавалерийский остов, и готовится перейти в контрнаступление. Стремясь задержать наше атакование, недруг организовал дюжий заслон в деревне, к которой вела только одна стезя. По обе стороны дороги на десятки километров тянулись болота. Гитлеровцы считали себя на этом участке в полной безопасности.

Что работать? Идти кружным путем — значит обронить немало времени, вручить фашистам ещё лучше укрепиться. Наступать же по единственной дороге прямо к линий фронта — значит понести большие потери.

Решили топать сквозь болота. Здесь нет укреплений, а главное — немцы не ждут с этой стороны наступления наших войск. Советское руководство понимало, что передвигаться по топкому болоту, да ещё с оружием, тяжело, угрожающе. Но только так не возбраняется избежать больших потерь и быстрее достичь успеха. Сударять заслон фашистов и расчистить дорога для продвижения наших войск на запад возложили батальону Артеменко.

И Артеменко тут же начал к выполнению боевого задания. Чтобы отвлечь участливость противника, он приказал одному взводу завязать перестрелку с гитлеровцами по фронту. Сам же с тремя ротами обходными путями осмотрительно двинулся посредством болота.

Шли весь день, другой раз по поясок в воде. Большой отрезок пути пришлось устилать ветками, чтобы не увязнуть в топкой трясине. Наступила темное время суток. В темноте удалось перехватить штабную автомашину с двумя немецкими офицерами. Пленные заявили, что в деревне не подозревают о появлении в тылу советских воинов.

Под покровом ночи без малого впритык подошли к населенному пункту. Вокруг безмятежность, как будто все вымерло. Только издалека доносились глухие выстрелы. Это вели пламень бойцы взвода, оставленного Артеменко по ту сторону деревни.

Удар был нанесен до того внезапно, что фашисты не успели более того создать оборону. Застигнутые врасплох, они метались, будто попавший в ловушку зверюга. Все их попытки выскочить из окружения были безуспешны. Всюду гитлеровцев настигали пули, взрывы гранат, автоматные очереди.

К утру гарнизон противника был уничтожен. А вскоре по освобожденному пути уже двигались наши части, продолжая преследовать врага.

Нет, не поверил бы Степан Артеменко, если бы ему до войны сказали, что его злободневный тракт так круто изменится, что уже в первые месяцы боевых действий на фронте он возглавит немалый десант и будет делать вот такие дерзкие налеты на вражеские гарнизоны, сбивать их заставы, «выкуривать» фашистов из деревенских хат, сеять панику в рядах противника. Даже ему, мечтателю и фантазеру, не могло прийти такое в голову.

Однако боевое фортуна не всю дорогу улыбалось комбату Артеменко. В боях на подступах к Риге его вторично ранило. Почти два месяца пролежал в госпитале. А когда вернулся в свою количество, она уже действовала на Варшавском направлении в составе 1-го Белорусского фронта.

Батальон по-прежнему был в авангарде полка, принимал на себя первые удары врага. Но сейчас все чаще действовали небольшими штурмовыми группами, уничтожали укрепления противника, не давали фашистам возможности закрепиться на новых рубежах.

Новый, 1945 год встретили на польской земле, южнее Варшавы. А посредством немного дней, получив пополнение, сызнова перешли в атакование. В темное время суток на 16 января при прорыве обороны противника на западном берегу реки Вислы штурмом овладели двумя линиями вражеских траншей. На иной день, участвуя в танковом десанте, батальон ворвался в городок Сохачев и разгромил стоявший там гарнизон.

Никогда не запамятовать капитану Артеменко, как один раз пришлось исполнять немного необычное для десантников боевое поручение.

Командованию стало известно, что спереди, за линией фронта, находится здоровущий вражеский аэропорт, с которого без малого каждый день взлетают гитлеровские самолеты для бомбежки наших передовых позиций. Уточнив сквозь разведчиков местоположение расположения аэродрома, руководство решило причинить по нему неожиданный потрясение. Главную задачу в этой операции предстояло исполнить батальону Артеменко.

Под прикрытием артиллерийского огня батальон на танках, прорвав линию обороны, внезапно для немцев оказался в расположении аэродрома. Завидев советские танки, фашистские летчики разбежались, оставив на летном поле 25 исправных самолетов.

И сызнова батальон Артеменко отличился уже на границе фашистской Германии. Случилось так, что его бойцы в числе первых частей фронта вступили на вражескую территорию. Но некогда чем они достигли цели, им пришлось осилить три проволочных «забора» и немного траншей.

Захватив плацдарм под городом Шнайдемюль, батальон закрепился там и в течение двух дней мужественно отстаивал его. Фашисты вроде бы обезумели. Атаки следовали одна за иной. Многое довелось попробовать Артеменко за время войны, но такого ещё не было. Все пылало кругом. Густой, едкий дым застилал глаза, затруднял дыхание. Сложно было установить, кто и откель стреляет. Заметно поредел батальон, да и боеприпасов оставалось немного. Порой казалось, не хватит сил. Но отходить воспрещено. Плацдарм крайне важен для дивизии, для всего фронта. Его нужно во что бы то ни стало удержать. И они удержали его. К исходу вторых суток на занятый батальоном Артеменко предел подошли основные силы дивизии. Наши войска с ходу вступили в мордобой и существенно расширили захваченный плацдарм.

За эту операцию капитан Степан Артеменко был представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. Но об этом он узнал навалом позже, уже потом того, как в печати появился Указ.

Ранней весной 1945 года батальон Степана Артеменко одним из первых вышел к Одеру — шибко укрепленному оборонительному рубежу фашистов. Немецкое руководство рассчитывало на долгий срок задержать тут атакование советских войск. Однако гитлеровцы и тут просчитались.

Перед батальоном Артеменко была поставлена задача: форсировать реку, занять на противоположном берегу плацдарм и удержать его, в то время как саперы не наведут переправу сквозь Одер.

Легко произнести — «завладеть и удержать». А вот как это произвести, если у противника на каждом шагу пулеметное гнездышко или орудие, если супротивник насторожен, следит за каждым твоим движением? Да и реченька — вон она какая, разлилась так, что чуть виден полярный берег. Попробуй переберись посредством нее неприметно. Но директива есть указание. Форсировать реку нужно, и как разрешено быстрее. Другого пути для наступающих войск нет. А раз так — ищи выход, разрабатывай незамедлительно проект выполнения боевой задачи. Да этакий, чтобы запутать врага, перехитрить его, причинить ему внезапный потрясение.

Несколько часов просидел Артеменко с командирами губы над схемами и картами. Прежде чем принять окончательное заключение, перебрал десятки вариантов плана форсирования войной преграды. И только убедившись, что выбран оптимальный, дал команду батальону скрытно занять на берегу исходные позиции для предстоящего решающего броска.

16 апреля в семь часов утра при поддержке мощного огня артиллерии батальон на виду у немцев начал быстро переправляться посредством Одер. И тут уж медлить было не разрешено. Успех операции решали минуты, секунды. На полярный берег на первых порах спешно высадилась одна рота и с ходу захватила передовые вражеские траншеи. Немцы бросились в контратаку. Но десантники верно вросли в землю, и казалось, уже никакая мощь не сдвинет их с занятого рубежа. В темное время суток на 17 апреля сквозь Одер переправились остальные роты батальона. Отвоеванный у фашистов плацдарм был вскоре немаловажно расширен и укреплен.

В последующие дни сюда были переброшены артиллерия, танки, подтянуты свежие подразделения. И штурмование советских войск возобновилось.

На тот самый раз дорога вел прямо к Берлину — логову фашизма. «На Берлин!» — звали надписи на перекрестках военных дорог. «В Берлин!» — крупными буквами было начертано на стволах орудий, танков, на фюзеляжах самолетов. «Даешь Берлин!» — с этими возгласами устремлялись в атаку советские воины. С падением Берлина связывали завершение войны, долгожданный мир, избавление человечества от гитлеровских мракобесов.

И вот он, Берлин. Советские части штурмом овладевают каждой площадью, каждой улицей, каждым домом. Еще немного ударов — и волчье логово падет. Но не увидел этого Степан Артеменко. Раненный, лежал он на берлинской мостовой, истекая кровью. Попробовал стать и не смог. Страшная боль пронзила все корпус…

Бой за Берлин для Степана Артеменко оказался последним. Из госпиталя его выписали только поздней осенью 1945 года. И возвращался он на тот самый раз уже не на фронт, а домой, в родные края к семье, которую не видел без малого четыре года.

Рядовым, неопытным бойцом ушел в 1941 году на фронт Степан Артеменко. Вернулся же возмужавшим, закаленным в боях офицером, опытным командиром, прославленным Героем. Война многому научила его. По-иному стал взирать он на мир, ещё больше дорожить мирную существование, социалистическую Родину.

Много лет через полковнику в отставке дважды Герою Советского Союза Степану Елизаровичу Артеменко довелось как-то вести разговор с одной иностранной делегацией. Его спросили: не думает ли он заново возвратиться в ряды Советской Армии? Ведь у него этакий зажиточный боевой навык.

— Да, мне пришлось одолеть путь дорогами войны от Волги до Берлина, — ответил Артеменко. — Я горжусь этим. Но мы — мирные люди. Нам больше по душе созидательный работа. Однако мы не забыли и навык войны. И если понадобится, вечно готовы сделаться в первые ряды защитников социалистической Родины. Для нас воля и фортуна народа, близкий Отчизны — дороже жизни!

«Свобода и фортуна народа — дороже жизни!» В этих словах весь он, тот самый мужественный дядя, — коммунист, боец, патриот.

Author: maksim5o

Добавить комментарий