Флавий Юлиан биография

Флавий Юлиан биография
Флавий Юлиан биография

Биография Флавий Клавдий Юлиан

Карьера: Правители
Дата рождения: –
Место рождения: Италия
Юлиан Отступник, Флавий Клавдий (Flavius Claudius Julianus Apostata) (331-363), римский император в 361- 363. Племянник Константина Великого, воспитывался епископом Евсевием. Большое влияние на его духовное развитие оказал страстный поклонник эллинской культуры евнух Мардоний, поэтому Ю.О. уже с юных лет был тайным приверженцем языч. религии.
Юлиан был сыном Юлия Констанция, одного из сводных братьев Константина I. Императору Констанцию II он приходился двоюродным братом. Мать его умерла вскоре следом его рождения, а после этого в 337 г. был убит и его папа (Марцеялин: 25; 3). Юлиана избавил от смерти его молодой возраст. Ему и его брату Галлу было дано повеление существовать в Макелле в Каппадокии, под боком от города Кесарии. Здесь находились отменный высочайший дворец, бани, сады и источники. Пленникам установлено было царское содержание. По указанию императора Констанция, их обучали наукам и гимнастике. Мальчики ещё присоединены были к клиру и читали народу церковные книги (Созомен: 5; 2). На Галла, хотя вообще-то, образованность не произвела никакого влияния: он вырос свирепым, необузданным и за свою жестокость в конце концов поплатился жизнью. Юлиан, напротив, немало и усердно занимался вначале в Каппадокии, а позже в Константинополе. В науках он был сильно искусен, греческий язык знал намного лучше латинского. Был он, помимо того, искусен в красноречии, обладал прекрасной памятью и в некоторых вещах разбирался лучше философов (Евтропий: 10; 16). Воинскими упражнениями он также занимался с большим усердием, был сильно подвижен и обладал большущий физической силой, хотя и был невысок ростом (Виктор: «О жизни и нравах римских императоров»; 43). Пишут, что он имел обыкновение в платье частного человека прогуливаться по столице и заводить разговоры со встречными. Вследствие этого популярность его стала возрастать (Созомен: 5; 2). В народе распространилась молва, что Юлиан мог бы недурственно править делами Римской империи. Сделавшись чересчур гласною, эта молва стала в конце концов тревожить Констанция. Поэтому император ещё выслал Юлиана из столицы в Никомедию (Сократ: 3; 1). Здесь встретил он философа Максима Эфесского, тот, что, преподавая учения философов, поселил в нем ненависть к христианской религии. Когда же его заподозрили в этом, Юлиан в страхе сбрил себе волосы и притворился, что ведет существование монаха. Тогда же он увлекся наукой предсказания и ревностно стал заниматься изучением ее (Созомен: 5; 2).
В 354 г. Галл был казнен по приказу Констанция. Юлиан чуть-чуть не поделил судьбу брата: семь месяцев он провел в крепости под Медиоланом в ожидании вердикта, но за него заступилась императрица Евсевия. Юлиан получил свободу и позволение тронуться в Афины для завершения образования. Уже в следующем году Констанций вызвал Юлиана к себе, пожаловал титул Цезаря, выдал за него свою сестру Елену и возложил управление галльскими и германскими провинциями, которые в это время опустошали полчища германцев (Марцеллин: 15; 2, 8). Таким образом, император, как как будто, оказывал своему двоюродному брату величайшее доверие. Однако кругом ходила молва, что Юлиан был избран в Цезари отнюдь не для того, чтобы облегчить трудное положение Галлии, но сделано это было с .целью вернее погубить его самого в жестокой войне. Думали, что при своей полной неопытности в военном деле он не вынесет самого звука .оружия (Марцеллин: 16; II). Но недоброжелатели Цезаря просчитались: охота славы Юлиана была безмерна, и он с большим рвением взялся за Исполнение возложенных на него обязанностей (Виктор: «О жизни и нравах римских императоров»; 43). Он немедля отправился в Галлию и провел зиму в Виенне, напряженно готовясь к войне. Жизнь он вел самую умеренную: довольствовался обычный и случайной пищей рядового солдата, спал на войлоке и бараньем тулупе, ночи проводил в государственных делах и за философскими занятиями, а дни всецело отдавал военным заботам. Летом 356 г. он двинулся в Германию. Часть алеманов он устрашил и прогнал одним своим появлением, других расшиб в сражении при Бротомаге. Варвары были ошеломлены, но не собирались слагать оружие. Когда Юлиан отступил с частью сил на зимовку в Сеноны, ему пришлось выдюжить от них месячную осаду. Весной 357 г. он сызнова выступил супротив врагов, вышел к берегам Рейна и возродил в этом месте Три Таберны — старое римское укрепление, недавно взятое и разрушенное алеманами. Вскоре он узнал, что семь алеманских царей собрали свои силы близ города Аргентората, и поспешил : навстречу врагу. Когда две армии сошлись приятель с другом, Юлиан построил свои легионы, расположив всю конницу на правом фланге. Германцы до того были уверены, в своем превосходстве, что первыми штурмовали римский строй. Римская конница не выдержала и подалась вспять, но легионеры, густо сомкнув щиты, сдержали потрясение. Началась упорная битва. Долгое время неясно было, на чью сторону склоняется счастливый момент. Однако, в конце концов, превосходство римского оружия дало себя располагать информацией. В попытке прорвать римский строй уймище варваров было перебито, остальные стали отходить и в конце концов обратились в бегство. Юлиан преследовал их до самого Рейна (Марцеллин: 16; 2—5, 11-12).
Враг бежал из римских провинций, но император решил не одаривать ему покоя более того в собственных его пределах. Он перевел рать посредством Рейн и как снег на голову напал на алеманские селения. Римляне захватывали в плен людей, а все другое предавали огню и уничтожению. Видя это страшное опустошение, цари алеманов отправили к Юлиану посольства с мирными предложениями. Он согласился вручить им десятимесячное перемирие и возвратился на зимние квартиры в Галлию. В 358 г. Юлиан выступил супротив салийских франков, которые обосновались на римской территории вблизи Токсиандрии. Обрушившись на них, он принудил их хлопотать мира и принял в римское подданство. Затем он так же резво напал на хамавов, многих перебил, а остальных изгнал из пределов империи. Вскоре хамавы прислали послов, обещали покориться Риму и получили позволение возвратиться в свои разоренные селения.
Очистив Галлию, Юлиан ещё обратился к алеманам — он во второй раз переправился сквозь Рейн и двинулся в глубь Германии. рассвирепевшие солдаты предавали поля огню, угоняли скот, а людей убивали без пощады. Видя это страшное разорение, цари алеманов единственный за другим стали хлопотать мира. Они обязались выдать пленных и снабдить Юлиана всем необходимым для строительства крепостей (Марцелаин: 17; 1, 8, 10). В 359 г. были восстановлены семь старых римских пограничных городов, разрушенных германцами. Затем Юлиан в третий раз переправился сквозь Рейн супротив тех царей, которые ещё медлили с покорностью. После того как их поля и жилища были сожжены и многие из их племени взяты в плен и перебиты, эти цари прислали послов и смиренно просили пощады. Юлиан заключил с ними мир (Марцеллин: 18; 1-2).
Закончив в четыре года тяжелую войну, он ещё укрепил западные границы империи и добился таких успехов, каких от него никто не ожидал. Встревоженный ростом его популярности, Констанций решил отнять у Юлиана самые боеспособные части под предлогом начала войны с персами. Но когда в 360 г. германские отряды узнали, что их перебрасывают на восток, они взялись за оружие и взбунтовались. Со страшным шумом солдаты окружили дворец Юлиана в Паризии и провозгласили его Августом. Юлиан неотступно сопротивлялся настояниям всей толпы: он то выказывал негодование, то простирал руки, моля и заклиная, чтобы они не совершали недостойного дела, но в конце концов должен был уступить. Его поставили на щит и, за неимением диадемы, возложили на голову цепочка, которую сорвал с себя единственный из знаменосцев. Извещая о своем избрании, Юлиан отправил Констанцию два письма: в одном, официальном, не было ничего вызывающего или оскорбительного. Но другое, личное, содержало в себе порицания и едкие нападки.
До конца года он в четвертый раз переправился сквозь Рейн и совершил дерзкое нападение на аттуарийских франков, которые совершали набеги на окраины Галлии. Франки не ждали от римлян таковый стремительности, и потому виктория досталась Юлиану без труда; море народа было перебито или взято в плен. Уцелевшие просили мира, и император дал им мир на таких условиях, какие счел подходящими (Марцеллин: 20; 4, 8, 10). Желая располагать к себе всех без исключения, он притворялся, что привержен к христианскому культу, от которого втайне давнехонько отошел. Он отдавался — о чем знали немногие посвященные в его секреты — авгуриям и соблюдал все то, что неизменно чтили поклоняющиеся богам. А чтобы сберечь это покуда в тайне, он в торжество Рождества посетил в Виенне церковь и вышел из нее только по окончании службы.
С наступлением весны 361 г. Юлиан повел свою армию из Галлии к берегам Дуная. По пути он узнал о смерти Констанция, стремительно промчался посредством Фракию и вступил в Константинополь (Марцеллин: 21; 2, 8, 12). Утвердившись в столице, он изгнал и казнил некоторых приближенных Констанция и весьма сократил придворный штат, уволив многих слуг, поваров и брадобреев, получавших при прежнем императоре огромные финансы за родное ремесло. Мера эта была необходима и своевременна, но современники жаловались, что император одним эдиктом превратил Константинопольский дворец в пустыню. Даже в столице Юлиан сберег тот аскетический образ жизни, к какому привык в походах. Трапеза его была до такой степени проста, что состояла из одних овощей. Всю бытие он не знал ни одной женщины, помимо своей жены. Все его время было посвящено неутомимой деятельности. Днем он был занят решением государственных вопросов, давал аудиенции, диктовал письма; вечером удалялся в библиотеку и обращался к трудам другого рода. За время своего короткого правления он успел черкануть немного объемистых сочинений, помимо того, позже него остались некоторые из его речей и скрупулезно обработанное сочинение супротив христианской религии. За всеми этими занятиями он забывал о благопристойности своего вида. Юлиан сам признавался в одном из писем, что ногти на его руках зачастую не стрижены, а пальцы в чернилах. В бороде его, которую он по примеру всех философов ласково лелеял, гнездилось уймище насекомых. В обращении он был шибко прост и старался подражать добродетелям первых принцепсов. Хотя он и носил диадему, и все-таки отказался от титула господина. Вновь избранных консулов он приветствовал стоя, а позже проводил на своих двоих. Он зачастую посещал заседания константинопольского сената и выступал в этом месте с речами. Все эти забытые проявления республиканских традиций вызывали неизменное изумление современников (Гиббон: 22).
Точно так же заботился Юлиан о возрождении древней религии. Он издал указы, разрешавшие раскрывать храмы, приносить жертвы и восстанавливать культы старых богов. Чтобы придать большую силу своим распоряжениям, он созвал во дворец пребывавших в раздоре между собой христианских епископов совместно с народом, раздираемым ересями, и дружественно увещевал их, чтобы они предали забвению свои распри и всякий, беспрепятственно и не навлекая на себя опасности, отправлял свою религию. Он выставлял тот самый пункт в расчете, что, когда воля увеличит раздоры и несогласия, не возбраняется будет не бояться единодушного настроения черни. Он знал по опыту, что дикие звери не проявляют таковой ярости к людям, как большинство христиан в своих разномыслиях. Вместе с тем он запретил учительскую занятие риторам и грамматикам христианского вероисповедания.
Из Константинополя Юлиан переехал в Антиохию и в этом месте стал подготавливаться к походу супротив персов. Много времени отдавал он и служению богам. Языческие религиозные церемонии были восстановлены с невиданным раньше размахом: в другой день закалывалось по сто быков и без счета приносился в жертву различный скот и белые птицы. Выставляя напоказ родное усердие, император сам подносил вместо жрецов священную утварь и совершал моления, окруженный толпой женщин. Гонений супротив христиан он не начинал, но, когда как снег на голову спалился собор Аполлона Дафнейского, Юлиан заподозрил христиан в поджоге и закрыл самую большую церковь в Антиохии (Марцеллин: 22; 3-5,9-10,12-14).
В 363 г. во главе большущий армии Юлиан выступил из Сирии в Месопотамию и переправился сквозь Евфрат (Марцеллин: 23; 2). Двигаясь вдоль реки, римляне вступили в Ассирию и заняли в этом месте одну за прочий немного крепостей. Некоторые из них были покинуты жителями, другие сдались позже правильной осады. Особенно упрямо защищался гарнизон Майозамальхи. Преодолев все препятствия, Юлиан подошел к персидской столице Ктесифону и расквасил у его стен большое рать. Однако осмотрев укрепления города, он отказался от мысли о его осаде и следом разорения и опустошения страны повел армию к Кордуэну (Марцеллин: 24; 1-2, 4, 6, 8). В Maранге римляне расквасили ещё одну армию, пытавшуюся заслонить им дорогу. Однако после этого этого их стал донимать голод в опустошенной стране. Юлиан велел раздать солдатам все запасы, заготовленные для царского стола. Стараясь поделить с ними все трудности, он зачастую без всякой необходимости подвергал себя опасности. Узнав в одно прекрасное время, что персы напали на единственный из римских отрядов и теснят его, он, не одев панциря, с одним только щитом поспешил на подмога. В разгоревшемся сражении кто-то из персов метнул в императора копье, которое пробило ребра и застряло в нижней части печени. Умирающего Юдиана перенесли в палатку, и тут он скончался короткое время через. Марцеллин пишет, что до самого конца он сохранял исключительную твердость и вел беседу с философами Максимом и Приском о высоких свойствах человеческого духа (Марцеллин: 25; 1—3).

Author: maksim5o

Добавить комментарий