Сергей Бабаян биография: Сергей Бабаян биография

Сергей Бабаян биография
Сергей Бабаян биография
Сергей Бабаян биография

Биография Сергей Бабаян

Карьера: Музыкант

Дата рождения: –

Место рождения: Россия. Российская Федерация

На его концертах в зале стоит трепетная тишина, кажется, слушатели боятся ее нарушить громким вздохом. Обычно он не смотрит на клавиатуру, часто глаза его вообще закрыты, на лице – выражение отрешенности, погруженности в себя, одухотворенности. Он играет технически сложные произведения, но в зале всегда чувствуется удивительная ясность.

Я продолжительно жила под впечатлением его музыки и перед беседа с ним подумала: какой довольный дядя! Он блистательно воплотил родное дарование, и весь мир открыт его таланту! Ведь это и есть фортуна. Поэтому мой начальный вопросительный мотив к Сергею Бабаяну был, чувствует ли он себя счастливым человеком.

– Вы говорите о фортуна профессиональном или общечеловеческом?

– Профессиональное – оно у вас на лице в каждом концерте. А в жизни?

– Я думаю – нет людей, которые все время счастливы. Наверное, есть какие-то минуты, когда ты чувствуешь себя счастливым Какой-то момент, когда ты осознаешь это особое состояние. Даже не умом осознаешь, а интуитивно. Может быть, от общения с музыкой или с природой. Или с шибко близким тебе человеком.

– Говорят, Антон Павлович Чехов в Ялте при встрече с Львом Николаевичем Толстым спросил его, что такое фортуна. Толстой словно бы ответил ему: фортуна – это зарницы, короткие-короткие мгновения. В каждом возрасте они разные…

Мне кажется, откопать родное призвание, воплотить свои дарования – это и есть фортуна в философском смысле. Все другое – влюбленность, слава, самочувствие – преходяще.

– Счастливым, вероятно, было мое малолетство в Армении, начальный преподаватель, профессор Сараджев, детская музыкальная учебное заведение им. Саят Нова (армянский поэт) – это, надо думать, были самые счастливые мои дни и часы. Вообще, у меня особое касательство к детским музыкальным школам. Эти школы сохранили удивительную атмосферу. Не помню, чтобы на меня давили, обижали. Я, когда был в Армении, зашел в свою ДМШ, там такие же чудесные люди, и от школы идёт эдакий же чистый “ток”.

– Продолжая разговорчик о фортуна, Вы, тем не менее, всё же смогли реализовать свои способности.

– Это все сравнительно. Мне хотелось бы заниматься не только музыкой, хотелось бы свершить что-то ещё больше важное.

– Например?

– Есть такие люди, как Швейцер 1… Если вчитаться в его книги, ясно, что он всю существование также искал. Он, скорее всего, и был счастлив.

– Давайте вернёмся к вашему музыкальному образованию. Находите ли Вы Ваш тракт довольно гладким? Вас вели прекрасные учителя, Вы окончили аспиран туру при московской консерватории.

– Нет, на первых порах тракт был окончательно не гладким. Особенно в те годы, когда я учился в московской консерватории. Да, учителя были замечательные, но сама Вера Васильевна Горностаева была в опале, и ее ученикам было нелегко. А у меня армянская фамилия, это тогда крайне вредило, крайне. Потом, у меня не было московской прописки… Я в текущее время вспоминаю Москву как время трудное и малоблагополучное. Там, в Москве, умели сформировать гнетущую атмосферу, чтобы люди ощущали себя на все сто задавлен ными. Я не чувствовал себя человеком, тот, что может располагать мишень и достичь до неё. У меня и ныне нет желания ретироваться в Москву, более того игрывать концерт. Меня звали, я отказался. Вот в Питер я поеду игрывать более того без всяких гонораров. Я там уже играл на фестивале “Белые ночи”. Россию помню и люблю более того провинцию, к примеру, Свердловск, то есть в настоящее время Екатеринбург, там была прекрасная, сильно чуткая публика.

– А в Америку Вы как попали?

– В Америку я приехал как путешественник. Мои друзья привезли мои документы и кассету на конкурс, в 1989 году. Кассета понравилась, и меня пригласили. Я не решился огласить в Москве, что еду на конкурс, поехал как бы туристом. У меня была мишень победить хоть какой-то приз, чтобы были денежки на задний квиток. А выиграл я первую премию. Американцы приняли меня шибко душевно. Я подружился с одним из спонсоров конкурса. Когда эта дама, преподаватель музыки захворала, она попросила меня сменить её. Я взял 2-3 учеников. У меня были конкурсы, необходимо было подготавливаться, было тяжело. Ещё у меня был занимавшийся со мной в Москве ученик, Алик Слободяник, я дружил с его отцом, вследствие этого занимался с этим шибко одаренным мальчиком. Когда глава фортепианного факультета Кливлендского института искусств пригласил меня на свой фестиваль в Лонг-Айленд, он попросил выказать ему мальчика, и тот шибко понравился. Меня пригласили преподавать – сначала на почасовой основе. Я и не думал тогда, что это обернется позицией артистин-резиденс, которая даст мне вероятность хоть отбавляй игрывать и сформировать студию из отборных студентов.

– Говорят, Вы обожаете своих учеников и отдаете им непочатый край сил и времени.

– Я истинно их обожаю. Мы работаем не как обычная учебная студия. Работа идет на безупречно другом уровне. Я заметил: когда учишь людей неразвитых, то и преподаешь больше прохладно, в силу того что что необходимо произносить вещи, которые не требуют духовных затрат. Но в настоящее время ко мне попадают довольно талантливые студенты. К сожалению, многие из них не так подготовлены, как русские студенты. Не стоит обобщать, но в советских детских музыкальных школах организация музыкальной подготовки была замечательная. Способные дети приходят к тебе истинно добро технически подготовленными. Если у них есть ещё и индивидуальность, то действовать с ними существенно перспективнее. Был эпизод, когда ко мне попал парнишка из Канады – весьма одаренный. Но его начали обучать чересчур поздненько, лет в 12. А в России, если у ребенка есть способности, их замечают и начинают развивать до срока, такая была организация. Дети у меня в классе занимаются 3-4 года. За это время тяжело исправить все пробелы в их музыкальном воспитании. Интересно вкалывать с теми, кто ещё не испорчен провинциальными педагогами. К несчастью, нередко становятся преподавателями музыки не по призванию, а потому что, что из них не получилось пианистов, и они решили, что преподаванием разрешается получить на существование. А педагогика – ещё больше исключительный дар, чем исполнительство. Надо появиться педагогом. Педагог – это джентльмен, тот, что отдает тебе свои умения и знания. Человек, тот, что отдает. Как режиссер кино. Он видит, что в актере заложены качества, о которых артист может и не подозревать. Режиссер должен их из него выудить.

– Что самое главное в педагогике? Что педагог должен воспитать в ученике?

– Я думаю – честность.

– То есть, в основном речь идет о нравственных качествах?

– Если мы говорим о высоком уровне, взращивать надобно разум. Почему ты этим занимаешься. Будешь ли ты этим заниматься, если станешь всего ничего получать. Так ли ты любишь это. Говорить о необходимых качествах для музыканта не возбраняется без конца. Но инициировать нужно с того, какой ты мужчина. Главное – развивать индивидуальность. А после этого – шлифовать дарование. Если дядя по природе своей может что надо игрывать Бетховена, эту его природную сторону надобно развивать, но если его слабая край – Шопен, также ее надобно развивать. Развивая слабую сторону, сильная край ещё больше оттачивается.

– Кстати, критики пишут, что Ваша самая сильная край – Бетховен. Верно ли это?

– Нет, я бы не сказал, что больше всего ценю Бетховена. Он, конечно, для меня крайне важен, но если избирать одного композитора, я бы остановился на Бахе. А позже сильно рядом стоит Рахманинов… и следом – Бетховен. Я с охотой играю Шуберта, Шумана и Чайковского. Это разные композиторы, разное мышление. Но близость их содержится в том, что это музыка – шибко духовная. Она исцеляет мне душу. Рахманинов дает надежду. Есть композиторы – прекрасные мастера, философы, но их музыка возбуждает. Когда я в упадке, сбалансировать духовные силы могут Бах и Рахманинов.

– Вы по природе – оптимист?

– Нет, как разрешено быть оптимистом в наши дни, когда кругом так хоть отбавляй трагедий. Но когда я слышу музыку Баха или Моцарта или Рахманинова, я верю в то, что есть божественная мощь. Я знаю, что эта музыка или поэзия Пушкина не могут быть нетрудно результатом большого таланта или высокого профессионализма. Нет, за этим кроется какая-то мощь… Я бы не стал изрекать о себе как о приверженце какой-то религии. Мы до того ограничены в своем сознании… нам кажется, что мы способны смыслить какие-то явления, но на самом деле за этим стоит мощь, которая необъяснима. Может быть, на каких-то последующих этапах нашего развития мы сможем подступить к пониманию этих явлений.

– Какое местоположение в Вашей жизни занимают друзья?

– Огромное! У меня есть друзья детства, которые остались на всю существование. Когда мы не видимся продолжительно, после этого встречаемся, кажется, подобно тому как виделись вчера. Друзья – это единственный из самых прекрасных подарков жизни. У меня есть и новые, американские друзья.

С возрастом все меньше хочется лишаться время и контачить нетрудно так, со случайными людьми.

– Вы объездили без малого полмира. Дают ли Вам гастроли страсть сколько новых впечатлений?

– Знаете, есть точка зрения, подобно тому как артист видит и способен объять массу новых впечатлений. Но это не окончательно так. Приезжаешь – и нужно навалом трудиться, репетировать и хоть негусто передохнуть перед концертом. А впечатления скорее не от города, а от публики. В России крайне чуткая публика, она так чутко тебя слушает. И ты начинаешь игрывать лучше и лучше, вследствие того что что сознаешь – боятся кашлянуть! В Америке нет этакий чуткой публики, только в Европе. Играешь еле слышно – они слушают, замерев, ты ещё тише – они вслушиваются, боятся преступить тишину. В Америке не прививается почтение к искусству, благоговейного отношения нет. Но люди в этом месте по своей природе внутренне свободны, все одинаково игрывать для них – блаженство. Особенно в больших городах – прекрасная публика – там же страсть сколько еврейской и русской публики с нашими традициями. Но должен повиниться, с возрастом публика для меня перестает обладать такое большое роль.

– Да-а? Вы как будто сами себе противоречите!

– Музыка и цели, связанные с исполнением, меняют свою образ. Считается, что музыкант выходит на сцену, чтобы делиться своими переживаниям. Это не постоянно так. Случается, уже не значимо, кто в зале… играешь для того, кого ты любишь, а они вдалеке. Иногда играю и думаю о своем учителе и подобных ему замечательных людях – как бы моих единомышленниках. Если в зале есть такие люди, я буду счастлив. Если их там нет, то это меня не расстроит. Ты играешь для тех, кто в твоей душе. Каждый раз ты хочешь свершить лучшее, на что ты способен. Но не каждый раз это удается.

– Я все думаю о ваших словах про публику. Как Вы относитесь к славе?

– Слава… это уже не так существенно. С возрастом это перестает быть ценностью. Конечно, славно бывает, но это только минутное состояние. Слава не может соорудить человека счастливым. Я знаю замечательных артистов и дирижеров, которых узнают на улице и пристают с просьбами вручить автограф. В конце концов, это надоедает. Я думаю, что счастливым человека разрешено мнить, когда его понимают и когда есть семейство, супруга, дети, внуки.

– Это завтра?

– Этого может и не довестись, но я все одинаково буду уверен, что это – самое большое фортуна.

* * *

Вот эдакий вышел разговорчик. Начиная его, я думала, что речь пойдет о профессии, а болтовня получилась в сущности о душе. Педагог чувствует груз ответственности за свою образ в духовном развитии учеников, которых он готовит к жизни в искусстве. Он готовит не только профессионалов, но личности, формируя их внутренний мир – чувства, нравственную позицию, человеческое достоинство. Для Сергея Бабаяна гуманизм возводится в ранг религии, что достойно самого глубокого уважения. И мироощущение замечательного музыканта, совершенно быть может, неосознанно для него самого, передается слушателям. Вот отчего залы, более того в случае неискушенной публики, преобража ются, облагороженные его искусством. Я знаю многих великолепных исполнителей. Слушать их – удовольствие. Концерты же Бабаяна – событие .

Author: maksim5o

Добавить комментарий