Мария Аронова биография Maria Aronova

Мария Аронова биография
Мария Аронова биография

Биография Мария Валерьевна Аронова Maria Aronova

Карьера: Актер
Дата рождения: 11 марта 1972, знак зодиака рыбы
Место рождения: Россия. Российская Федерация
Мария Аронова – заслуженная артистка РФ, актриса театра и кино. Родилась 11 марта 1972 года. Дебют Марии Ароновой в кино состоялся в 1995 году со съемок в фильме под названием “Летние люди”. На сегодняшний день фильмография актрисы насчитывает более 45 фильмов и сериалов среди которых: “Московские каникулы” 1995 год, “Next” 2001 год, “Бригада” 2002 год, “Дружная семейка” 2002-2005 год, “Дети Арбата” 2004 год, “Варенье из Сакуры” 2009 год и др.
– Видимо, это моя фатум, всегда кипеть в котле страстей, все время пытаться занять важное местоположение в жизни, наполнить собой все пространство, чтобы другим было некуда втиснуться. Мне существенно чтобы я была единственной женщиной – за каждого своего мужчину я мечтала вылезти замуж, чтобы чувствовать себя лучшей мамой, чтобы все около зависело только от меня, и чтобы всюду быть ну безупречно незаменимой. Может быть, я и профессию такую публичную выбрала, чтобы заткнуть губы моему всегда кричащему эго.
– В каком возрасте вы решили сделаться актрисой?
– Актрисой я хотела сделаться с тех пор, как себя помню, лет с пяти-шести. Но я не могу произнести, что это Бог плюнул мне на лобик, растер и сказал: “Будь талантлива!”. Дело в том, что в нашей семье невпроворот несостоявшихся талантов – актеров и художников. Жизнь так распорядилась, что надобно было считать о хлебе насущном, а не о творчестве, потому, копившиеся поколениями и не находившие воплощения таланты вырвались в мир сквозь меня и моего старшего брата Сашку, тот, что стал художником-реставратором, иконописцем. Я росла жутким ребенком, я на всех орала, ревновала родителей к брату, все-время искала свою нишу в жизни. Да ещё с немыслимым врожденным эгоцентризмом, все-время требовала к себе внимания, мне было необходимо, чтобы меня хвалили, восхищались мною. Это, уместно сказать, осталось и по этот день: комплименты и похвала – ключик к моему сердцу. Я созывала всех соседей, навешивала простыни-декорации и устраивала представления. А папашу моего это злило, ему было стыдно, что я, как клоун развлекаю бабок. Это мое лицедейство, собственно, и был один методика самоутвердиться, и посреди родни, да и в школе также. Дело в том, что училась я плохонько, хорошие отметки только по русскому, литературе и истории были, прочее чуть на тройки тянула. А в девятом классе я вообще ушла из школы – пошла действовать художником на фабрику ВТО, это при том, что изображать вообще не умела. Я помню, классе в четвертом мне по ботанике задали обрисовать кленовый лист. Четыре часа мы с мамой мучили тот самый бедный лист, так и не нарисовали. Когда брат пришел и увидел меня зареванную, он одним росчерком карандаша в момент ока вывел идеальную форму листа и сказал: “Раскрашивай!”. И вот с таким “талантом” я пошла действовать художником – назло всем. Наша семейство была весьма азбучный, к творческим профессиям никакого отношения не имела, и этакий акт был вызовом. Спасибо мамочке, она была сильно мудрым человеком, Царство ей небесное, и ко всем моим “закидонам” относилась демократично, с огромной степенью доверия. Я же в 14 лет не выскочила замуж!..
Уж замуж невтерпеж…
– Как же это может быть?
– Мальчик был нерусским, из Узбекистана. Его звали Улугбек, а я называла его Лулу. Мы встретились, когда я поехала в рабочий лагерь, а он в это время учился в Тимирязевской академии и там же проходил практику – выращивал цветы. Мне ещё не было и четырнадцати лет, а Лулу был старше вдвое. И такая с нами влюбленность приключилась, что мы решили пожениться. Уже его родители с братьями ко мне приезжали и вели полностью конкретные разговоры о нашем будущем, уже для нас в Узбекистане обитель строили – мы с Лулу должны были отбыть к нему на родину, ждали только, когда мне 16 лет исполнится. У меня была знакомая дама, которая работала в программе “Мир и молодежь”. Мы весьма дружили, я ей верила все свои тайны, аккурат под ее руководством я делала свои первые актерские шажочки в детской театральной студии. Для программы понадобился сюжет про влюбленность, и моя наставница предложила мне: “Хочешь со своим Лулушечкой сняться?”. Я согласилась. И вот я пришла на съемки в мамином длинном пальтецо, в силу того что что по бедности своего пальтецо я не имела, а зимой ходила в этаком полперденчике до колена, с большим бантом на голове и с развивающимся шелковым шарфом – одним словом, кретинка полная! Я бежала по заснеженному лесу, а Лулу кидал в меня снежки. Потом на каких-то пнях у нас забирали беседа. И эту белиберду увидела вся держава! Поэтому весь град моего жениха знал, что у Лулу молодая Маша из Москвы и ждали меня с нетерпением. И каким ужасом явилось для них всех, что посредством два с половиной года я поехала в комсомольский лагерь “Ювента”, увидела там безупречно отмороженных мальчишек, моих ровесников, таких родных, клевых, безбашенных и подумала: “А на фига мне это замужество?”. Мы с Лулу были уже в таких отношениях, когда надобно было жениться и рожать детей – отрезок времени романтики давнехонько прошел, началась взрослая бытие. А я к этому ещё не была готова. Как он плакал, когда я ему отказала… Самое интересное, что Улугбек до сих пор мне звонит и присылает открытки на 8 марта и на День рождения – он женился, у него трое детей, но он до сих пор помнит меня. Как то раз он приехал ко мне в Москву – и вот что странно: когда встречаются бывшие любовники обыкновенно возникает какая-то эротическая аура между ними, знакомый аромат, звук, движения вытаскивают из памяти чувственные воспоминания. В данном случае этого не произошло – видимо мое восприятие этого мужчины было до такой степени детским.
– Как родители не сошли с ума от дочкиных страстей?
– Мама понимала, что если на меня “нахлобучить ошейник” я все одинаково вырвусь на свободу, ее женская мудрость подсказывала ей, что все это несерьезно, что до срока или поздненько я пойму, что тот самый дядя мне посторонний. Конечно, она переживала за меня, но полагалась, и когда мне в очередной раз “сносило крышу” от любви, она не упрекала меня за легкомыслие, ни критиковала моего избранника. Хотя было за что покритиковать. Я помню, мне было лет тринадцать, меня кинул хлопчик – это один раз, когда бросили меня. Я вся в слезах пришла домой и срывающимся голосом прорыдала: “Я не хочу жить”. Мама в это время готовила обед – посмотрела на меня из-под руки, изумленно отодвинула прядь волос и кое-как и негромко, с легким разочарованием произнесла: “Из-за мужика?..”. Вроде бы ничего такого она не сказала, но я впрямь поняла, что ни единственный мужик не стоит того, чтобы из-за него отправляться из жизни. Единственный, кто может постановить исход твоей жизни – это дитятко, рабой которого я являюсь. Мой отпрыск может меня топтать, хамить мне, а я все ему буду извинять, потому как что я сама была в детстве несносной. Я зачастую вспоминаю слова мамы: “Твой чадо будет хуже тебя в три раза”, – она ошиблась, он хуже в четыре раза. Сейчас ему десять лет, и с ним хотя бы разрешается говорить, он уступает местоположение, подает женщинам руку, а когда был мелкотравчатый, был чудовищем – рычал, кусался, дрался со всеми. Мы три детских сада сменили. У меня так в жизни бывает: если я чего-то очень-очень хочу, то я это непременно получу. Вот только в каком виде – это вопросительный мотив. Я крайне хотела ребенка, я несложно молила Бога об этом. Хотела? Получи. Мало того, что я его родила без мужа, малость не “вылетела” с первого курса института, да ещё характерец достался страшный. “Ты же хотела ребенка? Возьми, какой есть, а то вообще не получишь”.
Лимонадный Влад
– Рождение ребенка предполагает участие в этом мужчины.
– Владик – плод крупный любви, я любила так, что могла за этим человеком босиком по снегу нестись, я в губы ему смотрела, молилась на него, как на икону… Когда я поступила в Щукинское училище, я захотела самостоятельности и заявила, что буду существовать в студенческом общежитии, как все. Конечно, маменька без конца переправляла мне кастрюльки с домашней пищей, а на эти кастрюльки слетался весь свойский голодный вектор движения, и не только свойский. Так получилось, что крайне быстро я сдружилась с третьекурсниками – это великая честь, вследствие того что что весь начальный семестр к старшекурсникам мы обращались уважительно на “ВЫ”. В нашей тусовке всё время все говорили о каком то Владе – некая темная лошадка и фантастическая персона, которым все восхищаются, которого все ждут, тот, что суть человеческая всякий компании и вообще середина вселенной. И вот как-то раз, когда я мыла пол в своей комнате, я выползаю в коридор с этим грязным тазом, растрепанная, с подобранным подолом и вижу, стоит единственный мой друг-третьекурсник, а рядом с ним жуткий, чудной джентльмен – с громадным носом, с огромными зелеными глазами, длиннющими ресницами и зловещим взглядом куда-то вверх, под веки. Не дядя, а инопланетянин: ужасный и при этом жутко-интересный. Мой товарищ с хитрой ухмылкой и говорит: “Знакомься, это Влад!”. Потом тот самый таинственный Влад стал ко мне забегать – шибко стремительно запылал роман по силе сравнимый только с атомной войной. Этот дядя был гением, супер-талантливым, но он совсем не состоявшийся, хилый и безвольный, он учился в ГИТИСе и школе-студии МХАТа, но не закончил ни то, ни другое. Теперь я понимаю, что он был мне послан кармой, только для того, чтобы в тот самый момент и в этой точке планеты на свет появился человек. Мой избранник мог быть умным, красивым, богатым, щедрым, надежным – каким угодно, а в этом месте не было ничего этого, без затей в голове произошло затмение… Я более того не сию минуту поняла, что беременна. Девочка-дурочка из строгой семьи, где не принято было толковать на интимные темы не обратила внимательность ни на то, что месячных давнехонько нет, ни на то, что в такси стало тошнить. Подруги хором твердили: “Машка, иди ко врачу, ты беременная”, – а я только отмахивалась. И только когда почувствовала какое-то неудобство в животе – как будто газированный лимонад булькает, пошла в поликлинику. Оказалось, что я беременна уже четыре с половиной месяца, а буйство лимонадных пузырей – первое шевеление малыша. Боже, оттого что посредством неделю я должна была ехать от института кататься на лошадях, это же наверное случился бы выкидыш, как своевременно я пошла ко врачу. Я вышла из поликлиники… Вообще по натуре я страшный паникер, из-за мелочи могу покрыться нервной сыпью, но в судьбоносных вопросах я становлюсь Железным Феликсом, паника приходит позже. Иду я по Арбату и думаю: “Меня могут изгнать из дома, – это я так фантазировала, конечно, этого ни при каких обстоятельствах бы не случилось, – меня однозначно отчислят из института, я там никому не нужна – первокурсница. Но мне все это до лампочки пропади все пропадом, но я буду его рожать”. Я уже тогда метко знала, что это будет аккурат пацан, и слегка позже он мне приснился, аналогичный на лосенка, эдакий, каким мне его основополагающий раз принесли…
– Ваш приятель за вас порадовался?
– Что вы, мне тут же рассказали, что он бесплоден, и ни при каких обстоятельствах у него не может быть детей – это при том, что следом родов я немедленно забеременела опять. Как я жалею, что не родила и второго ребенка. Но тогда бы я в аккурат потеряла все. Мне чудом удалось выдержать в институте, на восьмом месяце я сдавала экзамены безотлагательно за два курса, чтобы вслед за тем родов возвратиться в свою группу. Чего я не могу осмыслить – это легкого отношения к абортам, мои девочки-однокурсницы по 4-5 раз в год бегали на операцию, и, кажется, ни капли не переживали… Но это страх! Я приехала из больницы домой, села подле кроватки Влада и подумала: “Только что я убила вот такого же…” Если бы в тот самый миг я могла на некоторое время сделаться мужчиной – я бы метко знала, как сыграть Раскольникова.
Колба обид
– И все-таки вы жили одной семьей?
– Это была странная семейство. Он вернулся ко мне и более того фамилию свою дал сыну и настоял, чтобы я назвала его Владом – Владислав Владиславович, я-то хотела сына Сашкой прозвать. Все обиды ушли на задний проект, более того чувства возобновились вновь – я была до того поглощена материнством, что ощущала себя счастливой. Но, видимо, во мне есть такая “колба”, куда капают все обиды, укоры, грубости, оскорбления – покуда “колба” не заполнена, я продолжаю относиться к человеку недурственно, хоть и вижу все его недостатки. Помню, Влад стал хвалиться перед моей мамой своими околофилософскими знаниями, пытался снисходительно ее поучать. Мама терпеливо все это выслушала, не сказала ни слова. А позже я заметила, как изменился в лице Влад, когда увидел в детской комнате колоссальный стеллаж, уставленный трудами философов – мать была крайне эрудированным человеком и несложно могла вывести его на чистую воду. Она любила говорить: “Не строй умное лик человеческий, если ты чего-то не знаешь. Если можешь не произнести ни слова – смолчи, если не можешь – признайся в своей необразованности”. И тот самый искаженный вариант фактов, от которого меня отучали с детства, происходил на моих глазах стабильно и складывался не в его пользу. Последней каплей стало то, что Влад привел друга, они выпили, мы поругались, и он ударил меня по лицу. Мы прожили совместно меньше двух лет, все могло подойти к концу и раньше. Но для меня семейство – это маменька, папа, ладно бы ещё бабулька, которая балует… Решиться на то, чтобы лишить своего сына отца – для меня был основательный шаг. Но я поняла, что наши взрослые проблемы в конечном итоге отразятся на ребенке. Мы расстались. Первое время он ходил, плакал, просился обратно, позже ему, надо полагать, все это надоело, и он исчез. Сейчас он о нас вообще ничего не знает, чему я несказанно рада. Сын сильно на него похож, он так же ест, так же говорит, у него та же осанка, он спит в тех же позах. Я смотрю на сына, а сердце не ёкает, я себя поймала на мысли, что я более того не помню, как тот самый дядя занимался любовью…
– После развода леди либо шибко стремительно спасается в новом браке, либо длительно относится с недоверием к мужчинам. Что происходило в вашей жизни?
– Эти правила были нарушены трагическим событием. У меня умерла маменька. Мы были готовы к этому – она болела семь лет, но все же это сильно подломило нашу семью. Все произошло сильно необычно, вроде бы под влиянием провидения. Наша семейство – сплошные нехристи, мы с братом покрестились уже будучи взрослыми и убеждали маму отважиться на тот самый шаг. Она верила в Бога, но не любила попов и обряды, оттого все время отказывалась. Буквально за три дня до смерти она дала согласие, брат привел домой батюшку и тот окрестил маму – она уже не вставала с постели. В день ее смерти я работала в доме актера, папа отвез меня в театр и поехал домой. Только он влетел домой, мамаша на него взглянула, вздохнула и ушла – она ждала отца. В растерянности папа хватает записную книжку и набирает первостепеннный попавшийся телефон – телефон комнаты, где вообще нечасто кто-нибудь бывает. Каким чудом я оказалась рядом – мне до сих пор неведомо, без вмешательства Бога тут не обошлось. Когда маму предали земле, в доме наступила безмятежность, не звонили больше мамины подруги, и куда-то ушло тепло домашнего очага. Вот когда я ясно поняла толк банального определения “домашний очаг”, когда увидела, что папа сидит в одном углу, какой-то постаревший, “сдувшийся”, это мой угрожающий папаня, которого я боялась до пятнадцати лет, брат уехал к своей семье, Владик еле слышно играет в детской комнате, и в доме холодно-холодно. Я абсолютно не была готова к жизни без мамы, я более того не знала, как заполняются обыкновенные бланки кварплаты…Я приходила с работы уставшая и понимала что дома мне худо, хуже, чем в театре, чем на улице, в машине – где угодно. И вот тогда возник второй супружник. Это дядя нимало из “другого профсоюза”, он компьютерщик. Мы прожили совместно какое-то странное время, у нас не было чувств, не было общих интересов, нам не о чем было толковать. Но он отменный дядя и отличный парнишка, он сильно неплохо относился к Владику, и я благодарна ему за то, что он помог испытать мне тот самый серьезный отрезок времени. Сейчас я уже не чувствую себя потерянной, я – старшая леди семьи.
Получила по заслугам
– Наверняка на вас обращали внимательность коллеги по цеху. Не пытались провернуть существование с представителем “своего профсоюза”?
– У меня был крайне диковинный роман с актером, тот, что был существенно старше, у которого была семейство. Он ушел от жены, от семьи, его подруга жизни немного ли не кончала существование самоубийством, не раз приезжала в театр… У меня с самых юных лет два незыблемых принципа: ни в жизнь не изменять, и ни в жизнь не отбивать женатого мужчину. Потрясающая вещь: как только ты зарекаешься, сию минуту появляется соблазн. И я пошла на предательство собственных принципов. Если ты идешь на соблазн, любя так, что становишься полной дурой – всем ясно, что влюбленность лишает последнего разума, если тебе говорят все вокруг: “Он тебе не пара”, – а ты более того внимать не в состоянии, если ты так любишь, что хоть режь себя, но выдержать от желания улечься с любимым в ложе не можешь, если ты подчиняешься только незрячий страсти, взлетаешь и не живешь уже в этом месте, тогда разрешено оправдать всякий проступок. Но если ты в состоянии разбираться, что совершаешь подлость, но все одинаково ее совершаешь – тогда будет возмездие обязательно. Я понимала, я метко понимала, что не права, и получила: меня обокрали подчистую, причем обокрали бывшие одноклассники, которым я верила и не раз помогала, у меня расквасили машину, и под занавес я ещё занедужила чудовищным гепатитом, едва-едва не умерла. Это были уроки сверху. Меня “били по башке” по крупному, и я вразумительно понимала за что. Исход этого романа решили без меня. Когда ты пытаешься залезть в семью, которая создавалась 15-20 лет обратно, ничего хорошего дожидаться не следует. Эти люди общаются на уровне подсознания, у них связь космическая, они одно целое. Да, в их отношениях произошла трещина, да, тебя любили, но ты чужая. Может быть тот самый роман был нужен для того, чтоб они отдохнули товарищ от друга, а я нетрудно своевременно подвернулась… Мой дружбан легко позвонил мне и сказал, что остается в семье и завтра заедет за вещами. Я рычала, как львица, в бешенстве засовывая его вещи в сумку: трусы, ботинки, рубашки – все вперемешку, всмятку… Прошло два часа. Я все опять вытряхнула и стала укладывать аккуратненько, как чисто собираю самого любимого человека в дорогу – мне хотелось, чтобы он почувствовал, что я поняла и приняла его решение… Но по-моему он так ничего и не понял. Я больше не злилась на него, оттого что я знала ЗА ЧТО страдаю. Человек бесится, когда чего-то не понимает, если от женщины уходит мужик, она начинает винить в первую очередь его, опосля себя: и фигура у меня плохая, и волос маловато. А когда точь-в-точь знаешь, зачем это произошло – чувствуешь только утомленность.
– Подружки не уводили у вас кавалеров?
– Мне стало известно, что моя институтская подружка была с моим мужчиной. И все как будто бы в наших отношениях оставалось по-прежнему, только через пять лет возникла обстановка, когда надобно было быть предельно откровенной, и я как снег на голову поняла, что верить ей не могу. Мои бывшие мужчины меня всего ничего интересуют, это как прочитанная книга, которую я сдала в библиотеку – кто ее затем читает, меня не беспокоит. А вот мужчину нынешнего не тронь. Так уж получилось, что из всех подруг я могу верить только одной, мы с ней, как сестры – между нами ни при каких обстоятельствах не встанет мужик. Однажды ее бывший кавалер стал ухлестывать за мной, в какой-то миг это меня увлекло, но я попыталась внутренне определить их на одни весы: соотнесение было не в его пользу – лишаться ЭТО для этого я бы ни в жизнь не стала.
Нечаянное фортуна
– Сейчас вы опять замужем. Кто ваш избранник?
– На самом деле, я ни разу не была замужем, в привычном понятии этого выражения – я не ходила в ЗАГС и не одевала фату. Но, я в первый раз за всю мою бытие поняла, что такое настоящая семейство, я верно знаю, что я должна чувствовать к мужу, как должна выражаться привязанность, как он должен обнаруживать себя по отношению ко мне – впервой это происходит с Женей, с человеком, с которым мы вкупе нереально долговременно – четыре года. Для меня это нереальный срок! Мы познакомились в театре, он работал у нас начальником транспортного цеха. Если бы кто-то сказал, что тот самый мужчина станет моим мужем, я бы рассмеялась ему в лик человеческий. Я на него ни в жизнь не смотрела, это же транспортный цех, это мужчина “не моего профсоюза”… Однажды мы выступали в Кремле, я живу в Долгопрудном, и ночные поездки в поезде частенько оборачивались для меня неприятными приключениями. Женя сам лично привозил Ульянова в Кремль, и Михаил Александрович попросил его после этого концерта отвезти меня домой. По дороге мы разговорились. Раз подвез – два подвез, чтобы ему поздненько не ретироваться в Москву, я предложила заночевать у меня – в детской комнате был свободен большущий диван. Так он и ночевал у меня месяца три: мы болтали на кухне допоздна, утром сообща завтракали и ехали не выспавшиеся в театр – при том, что между нами ничего не было. А позже он собрался отъезжать и прощаясь меня поцеловал… И в ту темное время суток, когда его не было рядом, я поняла, что не могу без него существовать – как будто бы я не испытывала к нему никаких чувств, несложно не могла без него быть, места не находила – и это в тысячу раз круче, чем самая жгучая слабость. Он действительный человек, он меня жутко ревнует, но ни в жизнь не показывает своего раздражения, он делает все, чтобы я чувствовала себя королевой, но при этом понимала, что это аккурат он и делает меня этой королевой, он бесконечно повторяет, какая я талантливая и замечательная – безошибочно подобрал ключик ко мне. Он неглупый человек, превосходно владеет постелью, независимо от того, приезжаю ли я с работы в 3-4-5 часов утра, он вечно ждет меня с горячим чайником, в халате, заспанный, со следами от подушки на щеке… Когда Влад пошел в школу, Женя добровольно взял на себя заботы домохозяйки, няньки и кухарки, предоставив мне вероятность заниматься творчеством. Так что в семье первостепенной важности добытчик – это я, но главой семьи все-таки остается супруг. У нас нормальная, правильная схема: есть человек, за ним стоит дама, а за бабой – чадо. И когда мы выходим в свет, меня представляют, как его жену, а не его, как мужа Марии Ароновой. Наконец-то я поняла шибко простую вещь: для меня в семье значимо, чтобы мой милый существовал для меня, а я для него – и не нужно никаких доказательств.
– Поклонники на улице нередко домогаются?
– Меня узнают, причем, узнают по-простому: хватают за руку, лезут целоваться, называют родственницей. Однажды мы с сыном зашли в Макдональдс. Я стою в очереди и вижу из соседнего “хвоста” на меня в упор пялится мужчина. Я от ощущения собственной значимости начинаю раздуваться, как лягушка: плечики расправила, носик задрала, и так меня распирает от желания кивнуть головой и с видом человека, уставшего одаривать автографы томно произнести: “Я это, я!”. На что мужчина бросается ко мне с возгласом: “Галина!”. Он меня с какой-то знакомой перепутал. Вот такая у меня популярность!

Author: maksim5o

Добавить комментарий