Елена Яцура биография

Елена Яцура биография
Елена Яцура биография

Биография Елена Яцура

Карьера: Продюсер
Дата рождения: –
Место рождения: Россия. Российская Федерация
Елена ЯЦУРА, продюсер компании “Слово”, назначила встречу корреспонденту газеты “Известия” Марии КУВШИНОВОЙ в кафе “Минутка” на Ленинградском вокзале – за час до отправления ее поезда. Однако вокзал заминировали, и интервью пришлось делать в машине, которую Яцура (имевшая отношение ко многим заметным кинопроектам последнего времени – от “Апреля” до “В движении”) тут же превратила в свой офис – курила, отвечала на звонки и даже принимала посетителей.
– Какую картину вы везете на фестиваль в Венецию?
– “Небо. Самолет. Девушка”. Римейк картины “Еще раз про любовь” с Дорониной и Лазаревым. Сценарий Ренаты Литвиновой, постановка Веры Сторожевой – она великовозрастный дядя, навалом снимала для телевидения, но это ее первостепеннный игровой кино. В Венеции он попал в программу “Новые территории” и в конкурс дебютов.
– Литвинова на этом проекте была ещё и продюсером. Как вы делили обязанности?
– Мы вкупе проявили нрав при запуске проекта, а после этого нашли немного интересных художественных решений. Экономическая количество была в большей степени за мной, а креатив – дискутируемый. Под план было открыто специальное предприятие – это наше партнерство с Литвиновой. “Слово” меня поддерживало, давая вероятность вырастать с другими проектами. Вместе мы сотрудничаем с “Арт-Пикчерз”, с Федором Бондарчуком и Степаном Михалковым.
– У “Слова”, по-моему, есть некая единая стилевая концепция. Вы как-нибудь для себя ее формулируете?
– Да, есть подход. Не то чтобы мы верно знали, в какое местоположение нужно топать. Русское кино оказалось в особой ситуации: демографический кризис, экономические обстоятельства, замена продюсера-государства на частного продюсера – все сложилось в какую-то страшную комбинацию. Это происходило на фоне общемирового процесса, в котором жанровое кино мутировало во внежанровое. Поэтому мы ходим туда, куда нас водит собственная интуиция. Принцип весьма простой: мы живем в неописанном мире, в котором происходит масса всего интересного, живет море удивительных героев, сюжетов… Простейшие наши коллизии, сложнейшие коллизии – о них в кино не рассказано. Кино девяностых – дитя обстоятельств некинематографических. Можно по пальцам перечислить то, что было тогда живым. Поскольку Голливуда у нас ни при каких обстоятельствах не случится, единственное, что разрешено работать, это сыскивать живые истории – крайне разные. Все находится экспериментальным путем. Девяносто процентов сценариев заказывается.
– Вы вызываете сценариста и говорите: “Хочу того-то”…
– Я все думала, что это бедствие нашего собственного рынка – отсутствие сценаристов. Вечно их три с половиной человека. Но и в продвинутых кинематографических державах оказалось то же самое. Поэтому запрещено вещать о том, что мы можем соорудить заказ и он будет выполнен. Сценарий фильма “В движении” был заказан от отчаяния, потому что что мы хотели инициировать какой-то “молодой” план. Нам принесли кошмарный сценарий, написанный по вгиковскому учебнику, без затей глава за главой, в смысле коллизий и диалогов. Был 1998 год. Мы стали выискивать человека, тот, что мог бы это переписать и изготовить на этом месте живую московскую историю. Наконец мы добрались до Геннадия Островского, и родился кино “В движении” (хотя могло бы появиться все что угодно). Сейчас мы заказали Островскому сценарий по истории, которую придумал он сам. Все, что мы делаем, – это завсегда встречное движение чьих-то интересных идей и креатива. Готового ничего нет, нет пятилетнего плана по освоению жанров.
– В основе картины “В движении” лежит история, для девяностых довольно типичная – бытие светского журналиста…
– Драматург Островский ни сном ни духом не знал ни о какой
светской жизни. Это автор, тот, что сидит за конторкой и почесывает пером за ухом. Фильм “В движении” – антитусовочный. В нем люди живут, разговаривают хорошими репликами – нетрудно они размещены в светской среде. Сценарий был сдан 17 августа 1998 года – в тот день из-за дефолта гикнулся весь бюджет фильма, причем на долгий срок. Но мы не остановили над ним работу. И для меня в этом сценарии все встало на места в 2001 году – это фокус хорошего сценария. Кажется, что про тусовку, а на самом деле про живых людей.
– Что будет дальше?
– “Гололед”. Режиссерский дебют Михаила Брашинского – живейшая эффектная история. Этот план – невероятная авантюра, афера. Есть “Дневник камикадзе” Дмитрия Месхиева, картина про неизбежность судьбы, которую уже показали в Выборге. Месхиев – единственный из лучших сегодняшних режиссеров, и знаю это не только я. Еще я занимаюсь проектом “Четыре” Ильи Хржановского, дебют со сценарием Владимира Сорокина – этим все сказано. Осенью запускается Федор Бондарчук – про тот самый план вещать не хочу. Мы его еле слышно снимем, а позже покажем. Готовим режиссерский дебют Литвиновой в полном метре. Появляются новые фамилии. Но покуда есть огромное возделение, чтобы были вторые работы у всех наших последних дебютантов. С прочий стороны, хочется новых дебютов, оттого что существует ненасытное пространство, которое требует ещё людей, персонажей, историй.
– Что стало с “Русским декамероном”, состоящим из картин по сценариям Валентина Черныха?
– Он остается сильно востребованным проектом. Я думаю, что мы будем продолжать его работать. У “Декамерона” есть серия “Брак по расчету”, снятая в прошлом году, про девушку-калькулятор и ее внезапно счастливую судьбу.
– Говорят, что вы начинали чуть ли не в порноиндустрии?
– Это большое преувеличение. Когда я появилась в студии “Слово” – пришла тринадцатым заместителем главного редактора, – на выпуске было четыре картины и начинался крупный кризис. Чтобы не обронить штат студии, нужно было работать что-то, что могло бы быть товаром сегодняшнего дня. Таким товаром оказалось лицензионное видео – это было не порно и более того не эротика. Это было видео для взрослых. Я вам после этого дам кассету, посмотрите. Мы все плавно перетекли на тот самый план, которым занимались крайне взрослые режиссеры. Они устраивали настоящие постановочные праздники – бедные модели зеленели на площадке, покуда на них серьезно ставили свет. Нормальная учебная служба, значимый навык. Снимать, уместно сказать, надобно порно, а не эротику. Эротика никакой не коммерциал.
– Других кинопродюсеров вы считает своими конкурентами?
– Пока все делают одно занятие. Мы приятель другу покуда метко не конкуренты. Это забавно.

Author: maksim5o

Добавить комментарий