Девид Юм биография

Нет фото
Нет фото

Биография Девид Юм

Родился в Эдинбурге 7 мая 1711. Его папа, Джозеф Юм, был адвокатом и принадлежал к древнему дому Хьюмов; поместье Найнвелс, примыкающее к селению Чернсайд близ Берик-апон-Туида, принадлежало семье с начала 16 в. Мать Юма Кэтрин, «дама редких достоинств» (все цитаты в биографической части статьи приведены, если это не оговаривается сознательно, по автобиографической работе Юма Моя бытие – The Life of David Hume, Esquire, Written by Himself , 1777), была дочерью сэра Дэвида Фальконера, главы судейской коллегии. Хотя семейство была больше или менее обеспеченной, Дэвид как меньший отпрыск унаследовал менее 50 фунтов годового дохода; несмотря на это, он был полон решимости отстаивать независимость, избрав стезя усовершенствования своего «литературного таланта».
После смерти мужа Кэтрин «посвятила себя всецело воспитанию и образованию детей» – Джона, Кэтрин и Дэвида. Большое местоположение в домашнем воспитании занимала религиозная вера (шотландское пресвитерианство), и Дэвид позже вспоминал, что верил в Бога, когда был маленьким. Однако найнвелсские Юмы, будучи семьей образованных людей с ориентацией на юриспруденцию, имели в доме книги, посвященные не только религии, но и светским наукам. Мальчики поступили в Эдинбургский вуз в 1723. Несколько профессоров университета были последователями Ньютона и членами т.н. «Ранкеновского клуба», где обсуждали принципы новой науки и философии; они кроме того вели переписку с Дж.Беркли. В 1726 Юм по настоянию семьи, считавшей его призванным к адвокатской деятельности, оставил вуз. Однако он продолжил тайно родное образование – «я чувствовал глубокое омерзение ко всякому другому занятию, помимо изучения философии и общеобразовательного чтения», – которое заложило основу для его быстрого развития как философа.
Чрезмерное прилежание привело Юма в 1729 к нервному срыву. В 1734 он решил «попытать счастья на другом, больше практическом поприще» – в качестве клерка в конторе некоего бристольского коммерсанта. Однако из этого ничего не вышло, и Юм отправился во Францию, жил в 1734–1737 в Реймсе и Ла-Флеше (где располагался иезуитский колледж, в котором получили образование Декарт и Мерсенн). Там он написал Трактат о человеческой природе (A Treatise of Human Nature ), первые два тома которого были опубликованы в Лондоне в 1739, а третий в 1740. Труд Юма остался на практике не замеченным – мир ещё не был готов к восприятию идей этого «Ньютона моральной философии». Не вызвала интереса и его служба Сокращенное изложение Трактата о человеческой природе (An Abstract of a Book Lately Published: Entitled, A Treatise of Human Nature, etc., Wherein the Chief Argument of That Book Is Farther Illustrated and Explained , 1740). Разочарованный, но не потерявший надежды, Юм вернулся в Найнвелс и выпустил встреченные с умеренным интересом две части своих Опытов, нравственных и политических (Essays, Moral and Political , 1741–1742). Однако репутация Трактата как еретического и более того атеистического помешала его избранию профессором этики Эдинбургского университета в 1744–1745. В 1745 (год неудавшегося мятежа) Юм служил воспитанником слабоумного маркиза Аннандейла. В 1746 в звании секретаря он сопровождал генерала Джеймса Сент-Клэра (своего дальнего родственника) в похожем на фарс набеге на берега Франции, а следом, в 1748–1749, в качестве адъютанта генерала – в тайной военной миссии ко дворам Вены и Турина. Благодаря этим поездкам он обеспечил себе независимость, став «владельцем возле тысячи фунтов».
В 1748 Юм начал подписывать сочинения своим именем. Вскоре после этого этого его репутация стала одним духом вырастать. Юм переделывает Трактат : книгу I превращает в Философские опыты о человеческом познании (Philosophical Essays concerning Human Understanding , позднее Исследование о человеческом познании – An Enquiry concerning Human Understanding ) (1748), в которые входило эссе «О чудесах»; книгу II – в Исследование об аффектах (Of the Passions ), включенное позднее в Четыре исследования (Four Dissertations , 1757); книжка III была переделана в Исследование о принципах морали (Enquiry concerning the Principles of Morals , 1751). Среди других публикаций – Моральные и политические эссе (Three Essays, Moral and Political , 1748); Политические беседы (Political Discourses , 1752) и История Англии (History of England , в 6-ти тт., 1754–1762). В 1753 Юм начал издавать Опыты и трактаты (Essays and Treatises ), собрание его произведений, не посвященных историческим вопросам, за исключением Трактата ; в 1762 та же фатум постигла труды по истории. Его имя стало привлекать к себе участливость. «В течение года появилось два-три ответа со стороны духовных лиц, подчас крайне высокопоставленных, и ругань д-ра Уорбэртона показала мне, что мои сочинения начинают дорожить в хорошем обществе». Молодой Эдуард Гиббон назвал его «великим Дэвидом Юмом», младой Джеймс Босуэлл – «величайшим писателем Англии». Монтескьё первым из известных в Европе мыслителей признал его гений; следом смерти Монтескьё аббат Леблан назвал Юма «единственным в Европе», кто мог бы заместить великого француза. Уже в 1751 литературную славу Юма признали в Эдинбурге. В 1752 Общество юристов избрало его хранителем Адвокатской библиотеки (теперь Национальная библиотека Шотландии). Были и новые огорчения – провал на выборах в универ Глазго и попытка отлучения от Шотландской церкви.
Приглашение в 1763 от набожного лорда Хертфорда на место исполняющего обязанности секретаря посольства в Париже оказалось нежданно лестным и приятным – «тот, кто не знает силы моды и разнообразия ее проявлений, еле-еле ли может представить себе прием, оказанный мне в Париже мужчинами и женщинами всякого звания и положения». Чего стоили одни только отношения с графиней де Буфлер! В 1766 Юм привез в Англию преследуемого Жана Жака Руссо, которому Георг III был готов дать убежище и средства к существованию. Страдавший паранойей, Руссо вскоре изобрел историю о «заговоре» Юма и парижских philosophes , которые якобы решили его обесславить, и начал рассылать письма с этими обвинениями по всей Европе. Вынужденный защищаться, Юм опубликовал Краткое и истинное разъяснение спора между г-ном Юмом и г-ном Руссо (A Concise and Genuine Account of the Dispute between Mr. Hume and Mr. Rousseau , 1766). В следующем году Руссо, охваченный приступом безумия, бежал из Англии. В 1767 брат лорда Хертфорда генерал Конуэй назначил Юма помощником государственного секретаря по делам северных территорий – пост, тот, что Юм занимал менее одного года.
«В 1768 году я вернулся в Эдинбург сильно богатым (я обладал годовым доходом в 1000 фунтов), здоровым и хотя немного обремененным годами, но надеющимся ещё длительно наслаждаться покоем и быть свидетелем распространения своей известности». Этот довольный отрезок времени жизни Юма закончился, когда у него обнаружились болезни, отнимавшие силы и мучительные (дизентерия и колит). Поездка в Лондон и Бат с целью определить диагноз и определить врачевание ничего не дала, и Юм вернулся в Эдинбург. Он умер в собственном доме на Сент-Дэвид-стрит в Новом городе 25 августа 1776. Одним из его последних желаний было издание Диалогов о естественной религии (Dialogues concerning Natural Religion , 1779). На смертном одре он приводил аргументы супротив бессмертия души, чем шокировал Босуэлла; читал и одобрительно отозвался об Упадке и разрушении Гиббона и о Богатстве народов Аледи Смита. В 1777 Смит выпустил в свет автобиографию Юма вкупе со своим письмом к издателю, в котором написал о близком друге: «В целом я неизменно считал его, покуда он был жив и вслед за тем смерти, человеком, близким к идеалу мудреца и добродетельного человека – до того, сколь это может быть для бренной человеческой природы».
В философском шедевре Трактат о человеческой природе, или Попытка применить основанный на опыте способ рассуждения к моральным предметам (A Treatise of Human Nature: Being an Attempt to Introduce the Experimental Method of Reasoning into Moral Subjects ) выдвигается тезис о том, что «без малого все науки охватываются наукой о человеческой природе и зависят от нее». Свой способ эта наука заимствует из новой науки Ньютона, тот, что сформулировал его в Оптике (1704): «Если натуральной философии сквозь использование индуктивного способа суждено быть усовершенствованной, то раздвинутыми окажутся и границы моральной философии». В качестве своих предшественников в изучении человеческой природы Юм называет Локка, Шефтсбери, Мандевиля, Хатчесона и Батлера. Если вытурить из рассмотрения априорные науки, имеющие занятие только с отношениями идей (т.е. логику и чистую математику), то мы увидим, что подлинное знание, по иному говоря, знание совсем и неопровержимо достоверное, нельзя. О какой достоверности может ходить речь, когда отрицание суждения не приводит к противоречию? А потому как в отрицании существования любого положения дел нет никакого противоречия, потому как «всякое наличествующее может быть и не существующим». Поэтому от фактов мы приходим не к достоверности, а в лучшем случае к вероятности, не к знанию, а к вере. Вера – «новоиспеченный вопросительный мотив, о котором до сих пор не размышляли философы»; это живая мысль, соотнесенная или ассоциированная с наличным впечатлением. Вера не может быть предметом доказательства, она возникает, когда мы воспринимаем в опыте ход образования причинно-следственных связей.
Согласно Юму, между причиной и следствием не существует логической связи, каузальная связь обнаруживается только в опыте. До опыта все может быть причиной всего, и все-таки навык обнаруживает три обстоятельства, неизменно соединяющих данную причину с данным следствием: смежность во времени и пространстве, первичность во времени, постоянство связи. Веру в единообразный строй природы, причинно-следственный ход воспрещено обосновать, и все-таки благодаря ей становится возможным само рациональное мышление. Таким образом, не мозг, а манера становится нашим руководителем в жизни: «Разум – невольник аффектов и должен быть им, и он не может притязать ни на какое другое положение, помимо как быть в услужении и подчинении у аффектов». Несмотря на это сознательное антирационалистическое переворачивание платоновской традиции, Юм признает необходимую образ разума в выдвижении пробных гипотез, без которых академический приём невозможен. Систематически применяя тот самый способ к исследованию человеческой природы, Юм приступает к вопросам религии, морали, эстетики, истории, политической науки, экономики, литературной критики. Подход Юма носит скептический нрав, так как перемещает эти вопросы из сферы абсолютного в сферу опыта, из сферы знания в сферу веры. Все они получают общее мерило в виде подтверждающих их свидетельств, а сами свидетельства должны быть оценены в соответствии с определенными правилами. И ни единственный авторитет не может избежать процедуры таковой проверки. Однако скептицизм Юма не означает доказательства, что все усилия человечества бессмысленны. Природа завсегда берет верх: «Я чувствую абсолютное и необходимое влечение к жизни, к тому, чтобы высказываться и поступать аналогично всем другим людям в повседневных жизненных делах».
Скептицизм Юма имеет как деструктивные, так и конструктивные черты. По сути дела, он носит творческий нрав. Смелый новоиспеченный мир Юма ближе к природе, чем к сверхъестественному царству, это мир эмпирика, а не рационалиста. Существование Божества, как и всех других фактических положений дел, недоказуемо. Супранатурализм («религиозная гипотеза») должен быть исследован эмпирически, с точки зрения устройства Вселенной или устройства человека. Чудо, или «ломание правил законов природы», хотя и может быть теоретически, ни при каких обстоятельствах в истории не было засвидетельствовано до такой степени убедительно, чтобы разрешается было положить его в основу религиозной системы. Чудесные явления вечно связаны с человеческими свидетельствами, а люди, как известно, больше склонны к доверчивости и предрассудкам, чем к скептицизму и беспристрастию (раздел «О чудесах» Исследования ). Выводимые на основе аналогии естественные и этические атрибуты Бога мало очевидны, чтобы их разрешается было применять в религиозной практике. «Из религиозной гипотезы нельзя вытянуть ни одного нового факта, ни одного предвидения или предсказания, ни одного ожидаемого вознаграждения или вызывающего боязнь наказания, которые бы уже не были нам известны на практике и сквозь наблюдение» (раздел «О провидении и будущей жизни» Исследования; Диалоги о естественной религии ). Вследствие фундаментальной неразумности человеческой природы религиозная вера рождается не из философии, а из человеческой надежды и человеческого страха. Политеизм предшествует монотеизму и все ещё жив в народном сознании (Естественная история религии ). Лишив религию ее метафизической и более того разумной основы, Юм – какими бы ни были его мотивы – явился прародителем современной «философии религии».
Поскольку джентльмен есть скорее чувствующее, чем рассуждающее созданье, его ценностные суждения носят нерациональный нрав. В этике Юм признает главенство себялюбия, и все-таки подчеркивает естественное происхождение чувства приязни к другим людям. Эта симпатия (или благорасположение) для морали – то же, что вера для познания. Хотя различие между добром и злом устанавливается посредством эмоций, рассудок в его роли слуги аффектов и инстинктов необходим для определения меры социальной полезности – источника правовых санкций. Естественное право в смысле обязательного этического кодекса, существующего за пределами опыта, не может претендовать на научную истинность; близкие понятия естественного состояния, первоначального договора и общественного договора сущность фикции, другой раз полезные, но нередко носящие чисто «поэтический» нрав. Эстетика Юма, хотя и не нашла систематического выражения, оказала воздействие на последующих мыслителей. Классический (и неоклассический) рационалистический универсализм заменяется им на привкус или эмоцию, входящие во внутреннее устройство души. Намечается тенденция к романтическому индивидуализму (или плюрализму), при всем при том Юм не доходит до идеи личностной автономии (эссе «О норме вкуса»).
Юм неизменно оставался литератором, мечтающим о самой широкой известности. «Я всю дорогу думал, публикуя Трактат о человеческой природе , что счастливый момент зависит от стиля, а не от содержания». Его История Англии была первой подлинно национальной историей и оставалась образцом исторического исследования в течение всего следующего столетия. Описывая не только политические, но и культурные процессы, Юм разделяет с Вольтером честь быть «отцом новой историографии». В эссе «О национальных характерах» он объясняет национальные различия моральными (или институциональными), а не физическими причинами. В эссе «О многочисленности народов древности» доказывает, что численность населения в современном мире выше, чем в древнем. В области политической теории творческий скептицизм Юма не оставил камня на камне от центральных догматов как партии вигов («О первоначальном договоре»), так и партии тори («О пассивном послушании»), а методика правления оценивал только с точки зрения приносимой им пользы. В экономической науке Юм считался самым компетентным и влиятельным английским мыслителем вплоть до появления трудов А.Смита. Он обсуждал идеи физиократов ещё до появления самой школы, его концепции предвосхитили идеи Д.Рикардо. Юм первым систематически разработал теории труда, денег, прибыли, налогообложения, международной торговли и торгового баланса.
Превосходны письма Юма. Холодное, проницательное рассуждение философа перемежается в них сердечной, добродушной дружеской болтовней; кругом мы встречаем обильные проявления иронии и юмора. В литературно-критических произведениях Юм оставался на традиционных классических позициях и желал расцвета национальной шотландской литературы. Вместе с тем список составленных им жаргонных выражений, которые следовало вытурить из шотландской речи, был шагом в направлении больше простого и ясного стиля английского прозаического языка по образцу la clart francaise. Впрочем, позже Юма обвиняли в том, что он писал уж очень несложно и ясно и потому что не может считаться серьезным философом.
Для Дэвида Юма философия была делом жизни. В этом не возбраняется увериться, сравнив два раздела Трактата («О любви к доброй славе» и «О любознательности, или любви к истине») с автобиографией или каждый полной биографией мыслителя.

Author: maksim5o

Добавить комментарий