Анатолий Байдачный биография: Анатолий Байдачный биография

Анатолий Байдачный биография
Анатолий Байдачный биография
Анатолий Байдачный биография

Биография Анатолий Николаевич Байдачный

Карьера: Футболист

Дата рождения: 1 октября 1952, знак зодиака весы

Место рождения: Москва

Воспитанник ФШ г. Обнинска. Играл в командах “Динамо” Москва (1969 – 1974), “Динамо” Минск (1975 – 1979). За сборную СССР сыграл 5 матчей. Серебряный призер чемпионата Европы 1972 г. Главный тренер клуба “Днепр” Могилев, Белоруссия (1980 – 1985). Главный тренер клуба “Заря” Луганск, Украина (1988 – 1989). Главный тренер клуба “Кристалл” Херсон, Украина (1990 – 1991). Главный тренер клуба “Анагенизи”, Кипр (1992 – 1993). Главный тренер олимпийской и молодежной сборной Сирии (1993 – 1995). Главный тренер клуба “Ярмук”, Кувейт (1995 – 1996). Главный тренер клуба “Тилигул” Тирасполь, Молдавия (1996). Главный тренер клуба “Динамо” Минск, Белоруссия (1997 – 1998, 2003). Главный тренер клуба “Жемчужина” Сочи (1998 – 1999). Главный тренер клуба “Черноморец” Новороссийск (2000 – 2001). Главный тренер клуба “Ростсельмаш” Ростов-на-Дону (2001 – 2002). Главный тренер сборной Белоруссии (2003 – 2005). Главный тренер клуба “Дарида” Ждановичи, Белоруссия (с 2006-го).

Поймал я себя на мысли, сидя напротив тренера “Ростсельмаша” в гостиничном номере Новогорска: как бы в этом месте Байдачный Анатолий Николаевич, а словно бы и вдалеке где-то мыслями. Может, там. где селекционеры выискивают очередного новобранца для главного донского клуба? Может. в Минске – где семейство? А может, ещё где-то … Такое вот диковенное ощущение. Хотя и не поглядывал Байдачный на часы, а напротив, всем видом как бы более того и подталкивал: вы, мол, спрашивайте, не робейте …

– Не вписывается ваш портрет, Анатолий Николаевич, в общее ощущение о футболисте – со школьной медалью, с журфаком…

– Почему не вписывается? Я же играл в футбол, и недурственно! Это раньше было представление: если футболист, то во что бы то ни стало дебил. Но все при этом видели, сколь интересен в жизни Эдик Стрельцов, к примеру…

– Вы с ним узко общались?

– Я моложе. Но и общались, случалось… А неужели не интересным человеком был Яшин? Маслов? Аничкин?

– И не отторгала футбольная среда форварда Байдачного как “сверх меры умного”?

– Отторгает она не за то, что “умный”, а по человеческим качествам. Если мужчина закончил журфак, как я, он игрывать лучше не станет. Хотя порядок развития в целом на игре сказывается.

– Сейчас хоть чуть-чуть журналистом себя чувствуете?

– Почему у меня с журналистами конфликты выходят? Профессию эту знаю! Когда знаешь – необъективность действует на нервы ещё сильнее. Противно, когда с заказными вещами сталкиваешься, – я это тотчас чувствую. Многие журналисты забыли, что изучали профессиональную этику. И вот это – самое отвратительное.

– Отправились бы сами когда-то вкалывать по специальности – “заказы” исполняли бы?

– Никогда! Это супротив моей натуры. Отсюда и многие конфликты – не иду ни у кого на поводу. Не хотите со мной обладать занятие – ну и ладно, но супротив воли действовать не стану. И взгляды на бытие давнехонько сформировались.

– Оттого, что профессию нашу понимаете, превращаете каждую пресс-конференцию в шоу, да?

– Вот как раз. Я и подыграть пытаюсь, и спровоцировать. Я хотел сделаться журналистом – и стал бы, если б не травма.

– Ни об одном из бурных своих постматчевых заявлений не жалели?

– Жалел. Вообще, если открыто, считаю эти пресс-конференции делом вредным. Приходишь взвинченным, на эмоциях, изредка себя не контролируешь, в раздевалке только что всякого наговорил – не успеваешь переключиться. Слышишь провокационный вопросительный мотив – и отвечаешь так, что после этого терзаешься.

– О чем жалели, помните?

– Скажешь про кого-то из игроков – он, мол, не высшей лиге соответствует, а второй… Одно занятие потом игры такое от тренера услыхать, другое – на следующий день в газетах впитывать текст.

– Про Коваленко вы и пожестче высказывались.

– Про божий дар Коваленко я ничего плохого не говорил. Этот парнишка – разговорчик отдельный.

– Вот давайте и поговорим. Как-то Тарханов сказал: “Не знаю, чего Байдачный с Коваленко возится? Я бы такого игрока выпроводил сразу”.

– Потому возился, что это гений! Мне хотелось, чтобы он принес пользу и себе, и российскому футболу. Такие игроки уж очень нечасто попадаются, чтобы тотчас крест становить. Безумно жалостно было лицезреть, как губит чувак личный гений. Возился я с ним до конца, хотел одержать победу.

– Против себя шли?

– Против себя, супротив команды. Таланту нужно многое извинять. Был в работе миг, когда, казалось, все он понял – девять голов в восьми матчах забил. И заново сорвался. Не может дядя сдерживаться с целью футбола.

– В каких-то чертах Коваленко себя молодого не узнаете?

– В различие от Коваленко я хоть отбавляй работал на тренировках. Да, нрав у меня тот ещё был, но по самоотдаче вопросов не возникало. Я вечно любил тренироваться.

– И Хомич вам прочил славу Василия Трофимова. Что помешало сделаться “правым краем на все времена”?

– Много чего. Рано в сборную попал, со славой не совладал… Москва. Я единственный. Предоставлен сам себе.

– Весь мир для вас, карманы полны денег.

– Да, да. Тот же происшествие – Толик Кожемякин. Мой дружбан покойный. О нас до срока заговорили, мы до времени заиграли… Вот Блохину повезло, у него родители рядом были. Мать, бывшая спортсменка, удерживала от многих вещей. Почему я Блохина вспомнил – мы втроем и играли, от юношеской сборной СССР до национальной дошли. Блохин слева, Кожемякин в центре, я правее. Мы с Толиком сильнее начали, быстрее до сборной доросли, а великим стал Блохин. Правильная поговорка – до срока начал, до времени закончил. Одна травма – и все. Наверное, где-то я неправильно отнесся к футболу, и существование покарала.

– Как Кипиани говорил: “Кто должен был сыграть, тот сыграл”.

– О чем и речь! Я не сыграл, не сделал того, что мог. А как начинал – финал Кубка кубков, серебряный призер чемпионата Европы…

– Вам природой меньше было отпущено, чем Блохину?

– Кожемякину было дано значительно больше, чем Блохину или мне. На чемпионате Европы он получил приз не только лучшего бомбардира, но игрока вообще. Конечно, он был сильнее нас. Погиб в 21 год…

– О подробностях гибели Кожемякина многие не знают.

– Случайность. После игры увязнул в лифте, стал выбираться, лифт тронулся, зажало… Не хочется припоминать, ужасно. На “Динамо” панихида была, мы всей командой присутствовали, предали земле Толю на Головинском кладбище.

– Вы же, кажется, в Москве выросли?

– Стояли два барака рядом на Москве-Сортировочной – вот в одном я с родителями и обитал. Потом в область перебрались, получили комнату в “хрущевке”. Никогда не забуду, как первостепеннный раз узнал, что такое футбол. До того мы, послевоенные пацаны, по большей части дрались. Однажды пригласили в смежный двор – там я и увидел, как играют мячом со шнуровкой. Ладно, думаю, сегодня посмотрим, что это такое. Попробовал. С тех пор мячом бредил, до такой степени развлекуха поразила. Со следующего дня сам компании искал, где поиграть. До сих пор для меня футбол – потрясение…

– А к чему вам институт физкультуры был, Анатолий Николаевич? Вы же разумный!

– Футбол любил беззаветно. Обречен был сходить одной дорогой – как все. Если “как все”, то в институт физкультуры. Играть закончишь – станешь тренером. Потом взгляды изменились, появились друзья-журналисты. Причем высокого класса.

– Кто?

– Например, Павел Якубович. В Минске мужчина именитый, редактор “Советской Беларуси”… Раз попросили меня черкануть статью, после этого рапорт с игры… 24 года – все новое, все увлекательно.

– При вашем-то начале футбольной карьеры в настоящее время слава игрока Байдачного должна перекрывать славу тренера.

– Да, но того, что могло было выдасться, не случилось. Где-то помешала динамовская конкуренция – молодому если и давали дорогу, то на его местоположение завсегда претендовали два “старика”. Тогда в “Динамо” было девять нападающих, и все – классные. Да и недолюбливали нас, молодых, динамовские ветераны…

– Пудышев рассказывал, что вы, раньше него перебравшийся в Минск, его там неласково встретили.

– А я что. чмокать его должен был? Ког-да играли в “Динамо” – были нормальные отношения, но друзьями мы не считались.

– Не “считались друзьями” и со Львом Яшиным. Тот, кажется, более того сказал: “В “Динамо” останусь либо я, либо Байдачный” …

– Так вопросительный мотив не стоял. Кто я таковой по сравнению с Львом Иванычем?

– После игры в Болгарии вы, кажется, ним, начальником “Динамо”, в аэропорту по вздорили?

– По большому счету ничего я такого Яшину не наговорил. Ни-че-го! Просто в со ветское время людей “оберегали” от некоторы вещей. “Непринятых”. Я оптимальный бомбардир ко манды, с режимом также строй. Когда воз вращались из Болгарии, вслед за тем банкета… Ну сами понимаете. С Яшиным – да, вышел не славный разговорчик. Вы думаете, я единственный “под градусом” был?.. Из конфликта на пустом ме сте устроили прилюдную казнь. Демонстрацию.

– И чем демонстрация завершилась?

– Я получил запрет на профессию. Не мог игрывать. А оттого что офицером числился, от правили служить на два месяца. Меня тогда как раз “Спартак” приглашал.

– Там узнали, что в “Динамо” у вас проблемы?

– Так дебош вышел на всю страну! Что бы в “Спартак” перейти, необходимо отбояриться о армии. Получаю в ответ: “Пошлем не в “Спартак”, а лагеря охранять”. Действительно, отправили в ссылку. Только не лагеря караулить, а голы забивать за минское “Динамо”.

– Тогда заметка про вас вышла в еженедельнике “Футбол”.

– Даже наименование помню – “Крайняя точка правого крайнего”…

– И недобрые слова в ней говорили про молодого форварда игроки “Динамо” – Петрушин, Долматов, Гершкович, Пильгуй, Долбоносов. Простили?

– А я и не обижался. Прощает Бог! У каждого есть близкое соображение, свой точка зрения и право его выложить. Никаких обид. Так и тогда было – хотя для молодого человека уяснять текст про себя такое – потрясение.

– Представляю, с какой радостью вы дорвались до мяча в минском “Динамо”.

– Я уезжал из Москвы – плакал! В голове не укладывалось – разве уезжаю?! Для меня это была ссылка. Все казалось ненастоящим, второсортным. Две недели пожил в общежитии, затем получил квартиру, женился… Через год ворочаться в Москву расхотелось.

– Женились-то на дочери первого секретаря?

– Ох, я сто раз об этом рассказывал, повторяться не хочется… В этом году серебряная свадьба.

– Минск потом Москвы деревней казался?

– Да нет, ни в жизнь Минск деревней не был. Красивый град. И хоть порядок футбола не столичный, зато касательство к нему потрясающее. После московских скандалов мне больше всего хотелось передохнуть. В Минске я это отсутствие тревог получил…

– И внутренне успокоились?

– Может быть. Постоянно в составе, огромный конкуренции нет… Потом как-то задумался: а хочется мне ворочаться в Москву? Остался насовсем. И вспоминал, как Севидов провожал меня из “Динамо”. Уезжай, говорит, в Ленинград, а посредством месяца три вернешься. Нет, отвечаю. Лучше в Минск. “Если поедешь туда, назад не вернешься!”. – “Как так?”. – “Я там работал, знаю, как в этом городе принимают -точно не вернешься”. Как в воду глядел.

– Действительно “принимали”?

– Конечно. И генерал Шкундич, председатель совета “Динамо”, все делал, что мог. Про Машерова, руководителя республики, не говорю – джентльмен был диковинный. Все руководство – болельщики. Тесть рассказывал, как Машеров вел заседания. Смотрит на часы: “Та-а-к, продолжим затем игры”… Идет на своих двоих на стадион, с болельщиками общается, а за ним следом все ЦК.

– В Минск следом за вами из московского “Динамо” перебрались Курненин с Пудышевым. Последний, говорят, здорово на новом месте чудил?

– Юра – он по характеру таковый дядя. Веселый. Анархист. Но в то же время игре Пудышев отдавался на все сто. Единственное, досадно, какие он беседа раздает – рассказывает про Малофеева вещи хоть и веселые, но… Почитаешь – ощущение, что мы только пили, а в промежутках играли. Но мы же впрямь полно работали!

– Пудышева, уместно сказать, мысль – “Кто не пьет, тот не играет”…

– Он сам великолепно знает, что это не так. Актер… А если сообщать о Малофееве – любили мы его, хоть временами и посмеивались. Чемпионами СССР легко так не становились… Главное, мы его не предавали.

– А вам ни в жизнь не хотелось на манер Малофеева своей команде вместо установки сказки Пушкина прочесть? Или “12 заповедей игрока” на стену базы приколотить?

– “В бою температуру не меряют”, да? Я прагматичный дядя, мне ближе Бесков или Лобановский…

– А вас Дасаев “сломал”?

– Я выходил единственный на единственный, перебросил сквозь него мяч – и получил от Рината двумя ногами в правое колено. Хорошо, поле было сыроватое, а то неизвестно, чем бы все закончилось. Боль страшная.

– Когда поняли, что это – все?

– Когда Миронова в ЦИТО сказала, что только 7 процентов оставляет на то, что смогу игрывать. 93 – супротив. Можно было поехать в Германию, свершить операцию, но тогда такое не практиковалось. Случись такая травма в текущее время, посредством два дня смог бы бегать-прыгать… Но, располагать информацией, так суждено было. Где-то я предал футбол, и был наказан.

– А может, для того вас судьбина и ударила, чтобы вы стали тренером?

– Может быть. Не факт, что доиграл бы я до тридцати с лишним – и пошел потом этого в тренеры. Все в руках Божьих. Удары судьбы – также на пользу.

– Сегодня вы счастливы?

– Сложно отозваться… Вот образец с Новороссийском – все делалось верно, шли к успеху, но в какой-то миг люди решили получить денег. Пришлось сходить навстречу руководству клуба – команда была распродана. А затем ещё и говорят вслед: мол, продавал игроков Байдачный… Как это втолковать? Беспредел! Иногда думаю – вот разражусь статьей, в которой расскажу про ситуацию в Новороссийске все. А следом задумываюсь – к чему? Не буду сносить сор из избы. Но если и дальше из Новороссийска будет раздаваться любая чушь – не выдержу и воистину все расскажу. Многим будет крайне больно, поверьте… Столько сделал, в УЕФА “Черноморец” вышел – а кто-то на этом нажился, в настоящий момент ещё и грязью поливает. Хоть бы словечко благодарности сказали – но ощущение, что таковый скверный тренер был, что без затей деваться им, беднягам, некуда…

– А не устали, Анатолий Николаевич, по гостиницам да самолетам существовать?

– Устал. Но это футбол. Свыкся. С 16 лет так живу.

– Где, уместно сказать, вы дома?

– В Минске.

– В таковой ситуации не замечаешь, как собственные дети вырастают.

– Да. Я и не заметил, как отпрыск вырос, женился…

– Помните первые месяцы за пределами футбола?

– Такое не забывают. Еще вчера ты играл, с тобой считались, – и нежданно понимаешь, что больше никому не нужен. Тебе говорят: “Рассчитывайся по-быстрому, увольняйся из армии, получай последнюю зарплату”. В команде есть ставка, лучше ее вернуть другому, тот, что играет. До этого за тебя держались, из этой самой армии не выпускали… На этом моменте многие ломались, начинали спиваться. Я также тот отрезок времени несладко переживал. Раздражало все – и жалость, и злорадство.

– Выпивали?

– Да. Потом заставил забрать себя в руки. Сказали мне как-то: “Анатолий, не хочешь тренером поработать?”. – “Да какой из меня тренер?!”. – “Ты попробуй, все когда-то начинали”. Пришел на тренировку, смотрю – напротив меня, худенького, стоят здоровые мужики. все старше меня, у каждого кг по пять лишнего веса… Да-а, думаю. Смотрю на поле – а сквозь него тропа идет. Но ничего – авторитет у меня здоровенный был в той команде. Которая шла в тот миг на последнем месте. Обращение с первого дня – жестко на “вы”. Панибратства не признаю.

– Все, что недоиграли, туда вложили?

– Титаническая служба. Последний матч в Риге 1:4 проиграли, и прямо в автобусе команда моя праздновать начала – малопонятно что. Будто победили. Так. говорю, пацаны, в то время как вы ещё при доброй памяти, по одному ко мне с заявлениями. Из 18 джентльмен 16 освободил.

– В таких ситуациях команда сама не собирается тренера “освобождать”?

– Надо мочь совершать так, чтобы не собиралась. Отправился на Украину, набрал молодых игроков – на следующий год заняли второе местоположение. Потом вышли в первую лигу.

– Когда вы поняли, что не без затей называетесь тренером, а стали им?

– Когда мне понравилось это занятие. Когда основополагающий неудачный период закончился, когда пришлось уговаривать обком, что футбол этому городу нужен. Я не знаю, мировой ли я тренер, более того в текущий момент. Но то, что могу влиять на ситуацию и на команду, понял тотчас. Всегда ощущал, что подчиняю себе.

– Никогда ситуацию на самотек не пускали?

– Никогда. Иначе будет конфликт.

– Конфликтов боитесь?

– Не боюсь. Умение изготовить из конфликта справедливый вывод, послать людей куда надобно – большое искусство, между прочим. Многие тренеры так поступают – искусственно создают конфликтную ситуацию, натуга, которое следом выплескивается на поле. Большое искусство.

– Вот вы и нажили в итоге репутацию человека конфликтного.

– Я завсегда пытаюсь осмыслить людей. Обратите внимание: как бы игроки ко мне ни относились, все хотят игрывать у Байдачного. Да. я могу лидеру команды жестко выговорить -если он начал предавать футбол. Мы сами этого не понимали в 1973-м, когда из “Динамо” уходил Бесков … никто не понял, что тогда рухнула команда – и рухнула на десятилетия. И до сих пор подняться не может! Игроки Бескова предали. Бесков ни в жизнь бы не ушел, была колоссальная подмога в МВД – скорее, разогнали бы всю команду, но Константина Иваныча не отпустили бы… После тренировки посадил нас в раздевалке, спрашивает: как ты ко мне относишься? Я был, Кожемякин, Якубик… Все – его воспитанники. Начал Якубик: “Вы, Константин Иваныч, большой тренер, но как с человеком трудиться с вами не могу!”. Мы поддались, Андрея поддержали.

– Тяжело такое Бескову в физиономия произносить.

– А мы – говорили. Каждым словом губили “Динамо”. Бесков сказал: “Мне все ясно”. Развернулся и ушел. Он-то понимал, что нас, молодых, как глупых баранов повели на бойню, и вместо того. чтобы сделаться звездами, мы все потерялись в футболе. При нем – становились звездами. Наверное, Бог меня за это и проучил.

– А отчего, любопытно, “Жемчужина” развалилась?

– Поехал я обучаться в первую голову в ВШТ, а опосля в “Милан” на стажировку. Туда только-только ван Бастен с Гуллитом пришли. Огромное ощущение! И началась моя эпопея -“Заря”, Херсон, Азия, “Тилигул”… И Сочи. “Жемчужина”… Отчего развалилась, спрашиваете? Все было привычно до 17 августа, а там рухнула вся держава – и “Жемчужина” совместно с ней. Куда от кризиса денешься?

– Для вас всякий уход из команды – драма?

– Не скажу, что беда… Пытаешься что-то произвести, за какие-то места борешься, работаешь – бытие уходит, а она одна отведена.

– Зато следом азиатского периода есть у вас самое главное – материальная независимость. Не ужасно просидеть год без работы?

– Да какая там независимость… Ерунда! Сколько бы денег ни было – на три бифштекса больше не съешь. Смысл жизни – в работе. Год без работы? Очень несладко. Хоть и нет у меня ни в жизнь запасного варианта

– Для вас не диковинно, что как только уходите с одного места, моментально появляются другие желающие зреть тренера Байдачного у себя?

– Наверное, всем хочется в “зону УЕФА”.

– Прямо как “Черноморцу”.

– Да. От которого осадок нелегкий. Знаете, как произошло? Приглашает Ростов. У меня более того мысли не было то приглашение принимать, но решил проэкспериментировать. Прихожу к руководству “Черноморца”, говорю: так и так, зовут – может, лучше покинуть? Поддержали с таким энтузиазмом! Разве что отплясывать и аплодировать не начали. С удо-воль-ст-вием меня отпустили.

– Почему?

– Потому что я стабильно конфликтовал. Хотел быть вверху. Требовал условий для команды. А людям из “Черноморца” значительно удобнее было находиться с 10-го по 14-е местоположение, чем с 1-го по 6-е… Спокойнее. Когда вверху – ты всегда в трансе, внимательность большое, на тебя обрушивается поток информации. Им не нужен тренер, тот, что требует.

– Нынче в Новороссийске жалеют, что Байдачный ушел?

– Ни сожаления, ни жалости. Мне только за то неприятно, что обманули людей в Новороссийске – население пошел на футбол, болельщики ночевали на стадионе, а мы их предали. Пошли вспять, а не вперед. И зря в Новороссийске говорят: не знают, мол, куда ушли финансы за Левицкого, Тчуйсе, Попова, остальных… Все замечательно знают.

– Давайте темы поприятнее обсудим. Правда, что “Войну и мир” вы четыре раза перечитывали?

– Три. В любой отрезок времени жизни эта великая книжка воспринимается по-своему.

– Курить, говорят, не так давнехонько бросили?

– Третий год пошел. Пока держусь.

– Вы уверены, что “Ростсельмаш” – ваша команда?

– Пока не знаю. Сейчас у руководства есть стремление совершить хорошую команду. Я готов ступать дальше, более того посредством конфликты…

– Не боитесь, что прочтет это, скажем, глава администрации области Чуб – и не поймет вас?

– Нет, не боюсь. Кстати, на эту тему мы недавно с ним говорили. А что тут таить? И для чего? Нет движения – нет жизни …

Author: maksim5o

Добавить комментарий