Александр Яцко биография

Александр Яцко биография
Александр Яцко биография

Биография Александр Яцко

Карьера: Артист
Дата рождения: 13 июня 1958, знак зодиака близнецы
Место рождения: Белоруссия
Александр Яцко – российский актёр театра и кино. Заслуженный артист России. Родился 13 июня 1958 года. Дебют Александра Яцко в кино состоялся в 1985 году со съемок в фильме под названием “Тайная прогулка”. На сегодняшний день Александр Яцко известен по ролям в таких фильмах и сериалах как: “Мужчина для молодой женщины” 1996 год, “Сыщики” 2001 год, “Дронго” 2002 год, “Хиромант” 2005 год, “Ермоловы” 2009 год, “Доктор Тырса” 2010 год, “Ефросинья” 2010-2011 год и др.
– Я знаю людей, конституция которых устроена так, что они шибко навалом едят и все одинаково остаются худыми. Года два вспять я был килограммов на восемь тяжелее и, надо полагать, упустил миг, когда мне надобно было игрывать городничего.
– Тогда вы прямо на Фальстафа могли претендовать… Все-таки ваш городничий – это глава новой формации?
– Я шибко худо разбираюсь в руководителях и в их формациях. Сам я ни склонностями своими, ни внешностью, ни характером идеально не похож на какого бы то ни было руководителя. Я могу возглавлять, но на весьма узком участке, в своей области.
– А уместно сказать, куда делся ваш «Русский Глобус», для которого пирамидчики «МММ» обещали более того сооружение выстроить?
– Он в анабиозе пребывает. Уже десять лет.
– Не может быть! Вроде бы так недавно это было…
– А шибко проворно время бежит. Могу проговорить, что позже сорока оно вообще летит одним духом. Я более того знаю этому разъяснение одно. Макаревич у себя на сайте поместил вопрос: зачем с годами время все быстрее спешить начинает? И кто-то ему шибко несложно ответил: все занятие в арифметике. Если тебе два года и ты прожил ещё два года, это половинка жизни. А если тебе сорок семь, то следующий год – это одна сорок седьмая… Нет, уже одна сорок восьмая твоей жизни. В общем, сильно незначительная количество.
– Когда вы работали над образом Сквозника-Дмухановского, вас интересовало, что это за дядя?
– Я практик. Я не работаю над образом. Это все ерундистика школярская – алгоритм действенного анализа и тому подобное. Про это что надо в книжках уяснять текст. Практическая занятие всего ничего общего имеет с буковками на бумаге. Мое время – от выхода на сцену до ухода. Поэтому, уместно сказать, во многих замечательных классических произведениях – у Лермонтова, у Шекспира – концы с концами не сходятся. Если дядя нужен на сцене в данный миг, автор о нем думает. И артист вкупе с ним. А когда он ушел, позволительно какие-то мелочи, детали выпустить. В стройную, гармоничную картину ни одна образ не выстраивается. Так, чтобы позволительно было поведать биографию персонажа до начала пьесы, и следом ее окончания, и в промежутках между сценами. Что делал Дорн в Генуе целых два года? Черт его знает. Он говорит, что шлялся по улицам «туда-сюда, по ломаной линии».
– Как вам с Чусовой работалось?
– Я Нину полюбил. Я с ней раньше ни при каких обстоятельствах не сталкивался, слышал, что есть Нина Чусова, таковой предприимчивый скородельщик. Нет, она здоровый режиссер, на мой воззрение. Мощный, справный, толковый. Она мастер, к которому имеет касательство понятие глубины и чего угодно еще…
– Вы себя комфортно чувствуете у таких диаметрально противоположных постановщиков, как, скажем, Анатолий Васильев и Нина Чусова?
– В конце концов – да. Я более того у мерзавца Деклана Доннеллана комфортно себя чувствовал.
– Почему вы называете его мерзавцем?
– Потому что он без объяснения причин уволил меня из проекта «Двенадцатая ночь»…
– Снял вас с роли Орсино? Неужели?
– Да. Спектаклю к десятому я полюбил эту образ, чего со мной на практике не бывает. Я имею в виду – не бывает в маленьких ролях. Терпеть не могу, когда надобно по сорок минут за сценой ожидать своего выхода…
– Что между вами случилось?
– Трудно изречь. Вероятно, мы с Доннелланом оказались психологически несовместимы. Мне-то казалось, что у нас от спектакля к спектаклю нарастает взаимная симпатия, а у него на самом деле росла ненависть ко мне, которую он уже не считал нужным утаивать. Конфедерация за меня не вступилась. Могли отстоять хорошего парня, но не захотели. Сдали за понюх табаку. Я зол на них по-прежнему и при встрече здороваюсь шибко прохладно.
– А для чего отстаивать себя в спектакле человека, тот, что вас не хочет?
– Я предлагал нормальную схему: дайте мне доработать до конца сезона, и мы расстанемся. Дайте дополучить мой фарт, мои аплодисменты, мой актерский кайф…. Да бог с ними. Доннеллан шибко талантлив, но гений с подлостью, к сожалению, сочетается. Легко. Что касается вашего вопроса о разных режиссерах, то, во-первых, я уже двадцать лет занимаюсь своей профессией и успел за это время чему-то научиться. Во-вторых, я воспитанник мхатовской школы, а там мне говорили, что мхатовский артист – это тот, кто способен свершить образ в всякий режиссуре, экстремальной, этнической, традиционной…
– Сегодня это в особенности актуально. Вас Табаков в МХТ не приглашал?
– Нет. Я же играл в «Табакерке» полсезона, и в итоге там конфликтная обстановка возникла. Я попал в тиски и вынужден был отменить спектакль в «Табакерке» по причине замены «Вишневого сада» на «Мизантропа» на Таганке. А Олег Павлович – он же производственник, он такие вещи запоминает. И точно делает. Во МХАТ не приглашают. Да мне и тут добро. Я решил дожить свой актерский столетний период в Театре Моссовета. Видите, более того реликвии свои актерские на стенку повесил – фотография Анатолия Васильевича Эфроса, афиша «Мизантропа», им подписанная…
– Не зарекайтесь. Мало ли что в жизни бывает.
– Ну да, по всей видимости. Но в крайнем случае это все без труда с собой захватить.
– Я слышала, что Куценко сперва предлагали образ городничего…
– Я этого не слышал. Мне казалось, сама служба возникла из того, что есть такое замечательное явление природы, как ненаглядный мною Гоша Куценко, и есть Нина Чусова, которую пригласили сюда и которая совершенно справедливо решила, что Куценко и Хлестаков – вещи больше чем совместные. Кто-то говорит, что это ходьба по проторенной дороге, многие вспоминают Макса Суханова, но если похожесть и существует, то это нормальная, хорошая похожесть. Никто ни у кого ничего не украл.
– Тем не менее Хлестаков Куценко и Хлестаков Суханова – одного поля ягоды.
– Ну да, по крайней мере, из одной шоблы…
– Трудно трудиться в спектакле, тот, что сделан как бенефис Куценко?
– Я привык. У меня так фатум складывается. Я чаще артист на вторые роли.
– Гоша в качестве партнера по сцене вам нравится?
– Очень. Я к нему необъективен, у нас хорошие человеческие отношения, он мне симпатичен. Он добрый, контактный, неагрессивный. Бывают актеры – в буфете словно бы обычный джентльмен, а на репетиции готов коллег растерзать по малейшему поводу. Гоша не меняется. Он и в работе не злобный, не мстительный.
– Саш, вы в текущий момент немало снимаетесь…
– Слава богу. Это кормит мою семью.
– Как сериалы совмещаются с театром?
– Пока без труда. В сериалах я также играю в основном роли второго плана, а это до двадцати съемочных дней. Ну, до тридцати. Если бы было больше, пришлось бы брать академический отпуск. Я бы хотел сыграть сквозную образ в десяти, двенадцати, пятнадцати сериях, но покуда продюсеры мне не полагаются. Меня побеждают мои приятели типа Саши Балуева. А я покуда проигрываю.
– Чувствуется, что вторые роли вам надоели.
– Нет, сетовать не на что на самом деле. Я крайне доволен тем, что имею. Да, в текущий момент у меня вторые роли, но я потому что покуда не ухожу. Лет пятнадцать ещё надеюсь поработать.
– А что следом?
– А следом надобно местоположение освобождать. С определенного возраста запрещено вылезать на сцену.
– Это с какого – с определенного?
– После шестидесяти.
– И кто, позвольте узнать, такую планку установил?
– Сама натура ее устанавливает. Театр – это искусство спортивное, кроме все прочего. Не прет твоя энергия дальше второго ряда, если тебе шестьдесят, а тем паче семьдесят.
– Какой вы резкий человек…
– Сейчас уже нет. Раньше я был резче значительно и, вероятно, немало из-за этого потерял в плане работы.
– Вы все-таки думаете, что городничий в «Ревизоре» – это второплановая образ?
– Конечно. Пьеса же называется не «Антон».
– Однако она называется и не «Иван». А ревизор только в финале приезжает…
– Тоже справедливо. Мы шутили между собой, что есть толк раскинуть умом о «Ревизоре-2». Хлестаков на вертолете улетел, эти попереживали, немая сцена, и тут средствами кино, на экране, позволительно представить сиквел.
– Какое формирование событий вам видится?
– Один звонок по мобильному телефону – и задача решена. Он сквозь 30 мин будет в этом месте, ноги мыть и воду пить.
– Кто – Хлестаков? А для чего это необходимо?
– Чтобы отомстить.
– Мне кажется, в финале пьесы их вовсе другие проблемы волнуют. Настоящий приехал, в текущее время головы полетят.
– Это отдельная история. С настоящим они договорятся.
– И я думаю, что договорятся. Откупятся.
– Конечно, откупятся. Городничий должен за пять минут вылезти из ступора, развить энергичные действия, перетереть все с этим, с ещё приехавшим, а пацаны его за это время найдут, Хлестакова, и он будет гамно собственное есть.
– У вас как пить дать сериальное мышление. Можете сценарную заявку давать.
– На самом деле эти фактуры и эта бытие – закрытая для меня область. Я не знаю ничего об этих людях и располагать информацией не хочу.
– О каких людях?
– О тех, кто наворовал сильно полно денег и в настоящее время распоряжается судьбами регионов. Я их рядом не видел, я могу только фантазировать на эту тему… Не нужно по абсолютному счету, на сливочном масле оценивать соединение гоголевского текста с современной фактурой. Мы же не играем на сленге, не порем отсебятину. Или без малого не порем. Я играю то, что написано в тексте. Я ищу содержание в ситуации, которая предлагается мне автором и режиссером. Работает только контент, в особенности в театре. В кино позволительно ограничиться тремя словами и крупным планом. А наше занятие – обучать слова наизусть и максимально внятно транслировать их в зал. Если я проделаю свою работу добро, добротно, то и контент проделает свою работу в зале. А уж общий свой работа будет либо вознагражден, либо, напротив, порицаем – и толпой, и критиками.
– Вы на критиков обижаетесь?
– Мы все выражений не выбираем, но когда я читаю первую фразу: «Нина Чусова сварганила очередной шедевр», мне дальше впитывать текст не хочется. Зачем, пацаны?
– Знаете, пацаны, если вы хулиганите на сцене, зачем мы, журналисты, не можем похулиганить в тексте?
– Хулиганство на сцене носит невинный нрав. А в этом месте единственный джентльмен очевидно хочет уколоть другого.
– Насчет невинности вы заблуждаетесь. Понятно, что критик обижает персонифицированно, а вы, в том же «Ревизоре», как бы ненароком, не переходя на личности. Но и тут и там есть жертвы.
– Может, это добро? Такой спектакль должен задевать
– Давно хотела вопросить, что означает ваша серьга в ухе?
– Да ничего конкретного. Она у меня лет десять уже.
– Вам идет. Пиратский имидж.
– Вот-вот. Мы столкнулись с Новодворской, она меня обозвала флибустьером, я ее за это поблагодарил.
– Вы не собираетесь возвратиться в режиссуру?
– Если театр мне доверит, я, может быть, поставлю «Гамлета». Вот пьеса – сколь раз читаешь, столь раз мурашки по коже.
– Поставите и сыграете?
– И сыграю Клавдия. Это хорошая образ. Лучше, чем Гамлет.

Author: maksim5o

Добавить комментарий