Александр Якушев биография

Нет фото
Нет фото

Биография Александр Якушев

Карьера: Разведчик
Дата рождения: –
Место рождения: Россия. Российская Федерация
Через четыре года после Октябрьского переворота 1917г. руководству Советской России удалось укрепить свою власть внутри страны. Но за рубежами России оставалась мощная сила – эмиграция, насчитывавшая примерно 2 млн человек. Дезорганизация русской эмиграции стала одной из главных целей советской секретной службы. Этой цели служила и операция “Трест”, одна из самых неординарных операций во всей мировой истории шпионажа.
Всемирная история шпионажа / Авт.-сост. М. И. Умнов. В84 – М.: Олимп; ООО “Фирма” “Издательство АСТ”, 2000. – 496 с.: ил.
Через четыре года после этого Октябрьского переворота 1917г. руководству Советской России удалось укрепить свою политическая элита внутри страны. Но за рубежами России оставалась мощная мощь – эмиграция, насчитывавшая на глаз 2 млн дядя. Дезорганизация русской эмиграции стала одной из главных целей советской секретной службы. Этой цели служила и операция “Трест”, одна из самых неординарных операций во всей важный истории шпионажа.
Августовским вечером 1921 г. проворный поезд из Петрограда прибыл на вокзал города Ревеля (нынешнего Таллина). На перрон вышел славно облаченный господин, с маленький бородкой клинышком, которая придавала ему картина бывшего царского чиновника или преуспевающего коммерсанта. Это был Александр Якушев, он в действительности занимал в царской России рослый пост в железнодорожном ведомстве, а потом революции возглавлял одним из отделов Народного комиссариата путей сообщений. Теперь он работал в объединении “Лесэкспорт” и следовал на лесопромышленную конференцию в Осло.
Остановка в Ревеле была вызвана сугубо личными мотивами: тут жил супружник его избранницы, бывший штабс-капитан белой армии В. С. Тройков, которого он хотел уболтать развестись со своей женой. Несмотря на соперничество на любовном фронте, они проникаются симпатией товарищ к другу, и Якушев признается, что был и остается заклятым врагом большевизма и что в этой своей позиции он ни капельки не одинок. Он говорит, что и в правительственном аппарате, и в Красной Армии очень многочисленна прослойка бывших царских чиновников и офицеров. На Тройкова тот самый разговорчик произвел в такой степени сильное ощущение, что уже на следующий день он отправил подробное послание своему другу в Берлин, тот, что в свою очередность сообщает эту информацию другим русским эмигрантам.
Возможно, тогда же сообщение попало в руки одного из многочисленных зарубежных агентов ЧК. Хотя в письме и H( упоминалось конкретное имя, а говори лось только о некоем высокопоставлен ном советском чиновнике, но для веемо гущей ЧК, видимо, не составило большого труда вычислить, о ком идет речь. Вскоре по возвращении Якушева и Осло в Москву его арестовывают и доставляют в тюрьму на Лубянке. Комиссар Виктор Кияковский из управления контр разведки ЧК установил, что высокопоставленный чиновник, о котором говорится в берлинском письме, – это Якушев. Именно Кияковскому приходит в голову мысль операции, которая позднее войдет в историю как операция “Трест”.
Настоящая фамилия Кияковского – Стецкевич. Раньше он был офицером польской разведки. В 1920 г. его арестовали при исполнении тайной миссии. Допрашивал его сам Дзержинский. Подавленный перед выбором между расстрелом и чрезвычайной комиссией, Кияковский выбирает второе.
Кияковский работал в советских представительствах в Хельсинки и Риге в качестве резидента разведки и только недавно вернулся в Москву. Он знает то, что, по-видимому, не известно Якушеву: в Эстонии, Латвии и Финляндии действуют несметные организации русских монархистов, которые связаны со своим центром в Берлине и с разведкой барона Врангеля. Кияковский обвил Якушева в том, что он агент белой эмиграции и передавал ей сведения о советской экономике. Арестовывают так-же и его любовницу, которая в надежде спасти Якушева от суда выводит Кияковского на штабс-капитана Тройкова, тот, что должен был засвидетельствовать невиновность Якушева. Кияковский под фамилией Колесникова отправляется в Ревель, на встречу с Тройковым.
После разговора с Тройковым Кияковский убеждается, что Якушев говорил правду. Однако не вопросительный мотив оправдания Якушева занимал чекиста. Узнав поближе Тройкова, он понял, что посредством излишне доверчивого штабс-капитана разрешается внедриться в белоэмигрантские круги.
Для приманки Кияковский заверил Тройкова, что антибольшевистское движение уже набрало силу и что Советы не в силах с ним сладить. По его словам, единственную угроза представляют тайно приезжающие в Россию белогвардейские агенты, которые худо осведомлены о текущем положении дел и вследствие этого вызывают у членов групп сопротивления внутри страны некоторую настороженность. Кияковский считает, что храбрость эмигрантов может угодить в высшей степени полезной, но только если их действия будут скоординированы с действиями русского подпольного движения. Кияковский особенно настаивает на необходимости соблюдать осторожность, опасаясь действий агентов-провокаторов, и предлагает штабс-капитану Тройкову в деталях сообщить обо всем этом своим друзьям в Германии.
Вернувшись в Москву, Кияковский вызывает из камеры смертников Якушева. Он убеждает его, что в результате первой важный войны, революции и гражданской войны Россия оказалась на грани полного краха. Но от этого не выиграют ни большевики, ни их противники, а только западные державы, которые, используя белогвардейскую эмиграцию, хотят, мол, истребить Россию. Поэтому моральный должок каждого русского патриота – выпустить из памяти все распри и стать на сторону Советского правительства, которое при всех своих ошибках все же представляет собой силу, способную сберечь Россию. Надо уверить западные державы и белогвардейских эмигрантов, что в России лед тронулся и со временем политическая элита Советов, понятное дело, будет подорвана. Только таким путем разрешается устранить давление извне. И Якушев как раз тот дядя, тот, что, по словам Кия-ковского, может существенно подсобить в этом.
Тогда же, в конце января 1922г., агентами Дзержинского в кругах белой эмиграции был пущен слух о существовании в Советской России подпольного движения под названием Монархическая организация (МОР). Чекисты действовали под вывеской Московской городской кредитной ассоциации, которая имела право новости дела за рубежом. Поэтому в Западной Европе организация выступает под названием “Трест”.
С помощью подсадного агента-сокамерника Эдуарда Опперпута (настоящая фамилия – Упениньш) Кияковскому удалось уболтать арестованного Якушева участвовать в реализации его плана. В середине ноября 1922 г. Якушев под фамилией Федоров прибывает на Берлинский конгресс русских эмигрантов. Там он выступает как официозный агент МОР и заводит контакты с крупнейшими фигурами белой эмиграции. Якушев убеждает их, что МОР сильная и влиятельная мощь, что ее агенты смогли пробраться более того в аппарат ЧК и имеют доступ к секретной информации. Однако для усиления борьбы с большевизмом, крах которого близок, и тому подтверждение проведение новой экономической политики, необходима подмога эмиграции – главным образом финансовая. Для осуществления денежных переводов и агентурной связи Якушев предлагал пользоваться каналами Московского городского кредитного банка. Участники конгресса были воодушевлены услышанным. Якушев зародил в их сердцах надежду, что то, что не смогла изготовить белая вс и Антанта, произойдет само собой, с помощью экономических рычагов и мощной подпольной оппозиции.
Заручившись поддержкой гражданских кругов эмиграции, Якушев ста-т подбираться к ее военным руководителям. Он несложно завоевывает доверие руководителя разведки Врангеля, генерала Евгения Климовича. И хотя сам Врангель считает Якушева агентом ГПУ (так в настоящий момент называется ЧК), тем не менее дает Климовичу предписание помогать связь с “Трестом”, видимо, для того, чтобы разоблачить Якушева. Доверенное лик человеческий генерала Кутепова, генерал Николай Монкевич, осуществлявший руководство всеми террористическими акциями на советской территории, кроме того попадает под обаяние личности Якушева и соглашается применять свои каналы связи для передачи информации белогвардейским агентам в России. Излишне произносить, что чекисты смогли создать эту связь самым безупречным образом. В конце концов Монкевич воспользовался каналом Якушева и для переброски своих агентов в Россию и назад. В штабе Кутепова, разумеется, и допустить не могли, что проводниками посредством советскую рубеж выступали агенты ГПУ или же сами пограничники.
Якушев в такой степени вошел в доверие руководителей белой эмиграции, что генералы Климович и Монкевич представляют его руководству западных секретных служб, которые все больше верят сообщениям, скоро и надежно пересылаемым “Трестом”. К тому же эти сообщения легче обретать, чем донесения собственных агентов. Для ускорения пересылки этих материалов британская и французская разведки содержат при своих дипломатических представительствах в граничащих с СССР странах, в частности в Турции, Румынии, Польше, Латвии, Эстонии и Финляндии, специальных офицеров связи, в чьи задачи входит ускорение движения почты, отправляемой “Трестом”. Тем временем сам “Трест” заводит постоянных представителей в Белграде, Софии, Стамбуле, Бухаресте, Варшаве, Риге, Ревеле, Хельсинки, Стокгольме, Берлине, Париже, Брюсселе и Лондоне. Эти представители должны подсоблять контакты с западными секретными службами, а ещё составлять информацию о деятельности белой эмиграции. А так называемые представители бюро путешествий, в свою очередность, следят за местными представителями. Таким образом, большевики используют старую проверенную систему слежки одних агентов за другими.
Как ни необычно, но широкомасштабная и удачливая дело “Треста” продолжительно не вызывает подозрения у тех, кто, казалось бы, должен быть неизменно начеку. Первые догадки о подлинной роли “Треста” возникли в связи с исчезновением двух известных агентов, действующих супротив СССР: бывшего русского террориста Бориса Савинкова, тот, что при царе боролся с охранкой, и английского шпиона Сиднея Рейли. Оба узко сотрудничали с МОР и для пересечения границы воспользовались каналом “Треста”. Чтобы развеять подозрения белоэмигрантских кругов, ГПУ инсценирует отвлекающий маневр – так называемую акцию Шульгина. Бывший член Государственной думы Василий Шульгин, неприятель большевиков, живущий в эмиграции в Белграде, узнает, что его наследник, пропавший без новости во время гражданской войны, находится в сумасшедшем доме близ украинского города Винницы. Шульгин обращается к Якушеву с просьбой создать ему секретный визит в Советский Союз, чтобы он мог повидаться с сыном. Шульгина переправляют сквозь рубеж, но вместо встречи с сыном устраивают своеобразные смотрины трестовской гвардии в Киеве, в Москве и потом в Ленинграде. Чекистам удается сотворить иллюзию многочисленности и влиятельности подставной организации. Его более того знакомят с подпольным “министром финансов” оппозиции, образ которого выполнил агент Опперпут, “сокамерник” Якушева. Через год Шульгина, так и не повидавшего сына, которого якобы перевели в другую больницу, стали готовить в задний дорога. Вероятно, доверие Шульгина к “Тресту” было безграничным, если Якушеву удалось уболтать Шульгина намарать что-то словно бы путевых заметок, в которых была бы отражена занятие “Треста”. По прибытии в Белград Шульгин впрямь набрасывает заметки о своем путешествии и более того посылает черновик в Москву для сверки. В январе 1927 г. книжка Шульгина “Три города” выходит в Берлине, и на некоторое время скептики замолкают.
С середины 20-х гг. Якушев становится своим человеком и в варшавской колонии белоэмигрантов и устанавливает контакты с польской разведкой. Однако маршал Юзеф Пилсудский, давнехонько подозревавший “Трест” в нечистой игре, распоряжается учинить проверку конфиденциального плана мобилизации и наступления Красной Армии на Польшу, тот, что поляки не торгуясь покупают у “Треста” за 10 тыс. долларов, жутко солидную сумму по тем временам. Детально изучив эти тайные документы, в штабе Пилсудского приходят к выводу, что это – фальшивка, может быть сработанная в ГПУ. В Польше вспоминают ещё, что годом раньше польский боевой атташе в Ревеле, сопоставляя информацию “Треста” с материалами из других, заслуживающих доверия источников, обнаружил много противоречивых моментов. Доверие к Якушеву начинает валиться. У поляков нет точных доказательств, что Якушев – агент ГПУ, скорей всего, они подозревают его в элементарном мошенничестве, но тем не менее все контакты с “Трестом” с польской стороны бесповоротно обрываются. Так же вскоре поступили французская и английская разведки. В 1926 г. в ГПУ понимают, что “Трест” сыграл свою образ, его время кончается. Под занавес ГПУ устраивает похищение генерала Монкевича и распространяет слух о том, что генерал был тайным агентом Советов.
Весной 1927г. ГПУ окончательный раз разыграло уже битую карту “Треста”, устроив спектакль с мнимыми перебежчиками, чекистами, руководившими деятельностью “Треста”. Одним из них был все тот же Эдуард Опперпут. Он заявляет, что все ведущие члены “Треста” – агенты ГПУ. Во главе стоит Якушев и он, Опперпут. Им обоим приходится непрерывно осуществлять инструкции Лубянки. Но вот он, мол, не выдержал и бежал, вследствие того что что решил разоблачить истинные намерения “Треста”. Необходимо предостеречь руководство русской эмиграции о грозящей опасности. Опперпут берет на себя вину за внедрение в различные европейские, в первую очередность польские, организации агентов ГПУ. Он заявляет, что более того босс польского генштаба является советским агентом. Кроме того, он поясняет, каким образом удалось задержать и пустить в расход британского агента Рейли. И в конце концов, Опперпут говорит о том, для чего “Трест” нужен Советам: благодаря работе его агентов на Западе русским эмигрантам не удалось сделать ни одного настоящего диверсионного акта на территории СССР. И это было истинной правдой. Но в настоящее время он, Опперпут, намерен снабдить проведение организованных терактов и более того лично участвовать в них. Для подкрепления легенды Опперпута советские газеты начинают его травлю. Как это ни поразительно, но ни белогвардейский генерал, ни финская секретна работа не подвергли Опперпута ни одному мало-мальски тщательному допросу об организации “Трест”.
Теперь Опперпут разрабатывает планы терактов и руководит их осуществлением. 31 мая 1927г. в Советский Союз засылаются две группы по три человека в каждой, они вооружены и снабжены взрывчаткой. Запланированы покушения в Москве и Ленинграде с использованием бомб. Ленинградская группа в действительности осуществила теракт, но только вследствие того что, что не последовала негаданно изменившимся указаниям Опперпута. Сам Опперпут бесследно исчезает в Москве, члены его группы гибнут в перестрелке с сотрудниками ГПУ. Этот багряный спектакль нужен был Кремлю только для того, чтобы, инициировав шумиху в прессе, притянуть участливость общественности к опасности, грозящей со стороны русской эмиграции. За этим последовало похищение живущих в Париже генералов Кутепова и Миллера. “Трест” нанес белой эмиграции до того огромный вред, что с 1927 г. ее политическая и военная дело больше не представляла опасности для СССР. Секретные службы западноевропейских стран ещё потеряли всякую эффективность, по крайней мере на немного лет, помимо того, было подорвано их взаимное доверие.
О дальнейшей судьбе Якушева известно только то, что в 1932 г. его прах был найден в реке в окрестностях Ленинграда. Чекисты – руководители операции “Трест” получили ордена Красного Знамени. Позже некоторые из них, в частности Кияковский, стали жертвами партийных чисток. Опперпут был расстрелян гестапо в Киеве в 1942 г. как совдеповский разведчик.

Author: maksim5o

Добавить комментарий